После развода. Верну любовь - Лита Летинская

— Ой, — слышу сдавленный писк, поднимающий все волоски на моей коже.

Дверца холодильника захлопывается, отсекая внезапно возникнувшую вспышку света.

Подкралась неслышно, словно котенок на пушистых лапках.

Застываю ледяной скульптурой, одно движение и рассыплюсь на осколки.

Сама на кухню пришла. И сердце гулко подскакивает, бьет набатом в грудину.

Мозг отчаянно пульсирует мыслью: ко мне пришла!

Но разум на краю сознания шепчет обратное. Отмахиваюсь от всех мыслей, реагирую на инстинктах, когда она качнувшись ко мне, разворачивается, ловлю за плечи и чисто на рефлексах прижимаю к себе!

Откуда у меня, блин, такие рефлексы?! Но ощущаю я себя правильно. Так и должно быть. Мое в руках.

Втягиваю воздух, насыщенный ароматом ее волос. Голову кружит как на высоте.

Чувствую ее напряжение, лопатки сведены, а сама — изваяние, будто кто в камень превратил одним касанием.

От меня морозится.

Господи, дай сил соображать адекватно!

— Рус… — шепчет она, — отпусти.

— Ммм, — ласкаюсь о шелк ее распущенных волос. Роскошь такая невыразимая.

— Шшш, не шуми, просто постой вот так со мной, — укачиваю ее в своих объятиях, напряженная до предела, мурлычу ей колыбельную на ушко, через минуту расслабляется, плечи опускаются.

— Пусти.

— Угу, — выдыхаю в ее волосы. Как же сладко пахнут.

Но я не выпущу. Да, не могу физически разжать руки, как будто где-то в моей нервной системе перегорел контакт, отвечающий за это. Напрямую связывающий желание с действием, а может просто желания у нас расходятся. Она хочет, чтобы отпустил. Я не хочу отпускать никогда.

— Ну разве нет у нас ничего общего, ради которого нам стоит забыть о разногласиях? Объединить усилия.

— Нет.

Терпеливо вздыхаю.

— У нас сын растет, я хочу, чтобы он знал отца, настоящего отца.

— Ясин растет благополучно и без блудного отца, — намеренно режет словом, до спазма в груди. Приходится воздух набрать в легкие, чтобы не загнуться от болезненных ощущений.

— Ты же не думаешь, что будет все так просто? Извинился и все в прошлом? Нет, ничто не в пошлом и извинения твои мне не нужны они ничего не исправят.

— Прости, прости, — хриплю в ее волосы. — Как мне исправить все? Подскажи.

Физически ощутимо нуждаюсь в этом прощении, эта необходимость пульсацией бьется во мне потребностью вымолить и получить прощение, любыми способами.

— Ты разводишься. Ты же хочешь этого? — разворачиваю к себе, света уличных фонарей хватает разглядеть ее мимику.

— Зачем ты со мной так? шепчет она, сглатывая слезы.

– “Так” — это не отпускать?

— Да, — шепот тонет в тишине.

— Потому что… — тоже сглатываю. — Жизнь без любви легче, но без нее не имеет значения.

Она рвано всхлипывает, разрывая мне душу, разворачиваю к себе лицом, пусть в меня плачет, хочу впитать всю ее боль и переживания.

Осторожно провожу по гладким локонам.

— Мы всю жизнь только и делаем, что оттягиванием неизбежное. Бежим куда-то, что то делаем. Но в момент, когда ангел смерти зависнет над тобой забирая единственное, что держит тебя в этом мире — твою душу, оставив пустую оболочку твоего тела, ты уже ничего не сможешь изменить. Ты уйдешь с тем багажом, что накопил в своей душе, все материальное останется тленом. Я хочу жить в этой жизни, сейчас. С тобой. С нашим сыном. Столько лет прожито зря.

Она дергается в попытке сбежать, удерживаю.

— Нет, убежать не получится. — качаю головой. — Решать надо здесь и сейчас. Просто честно ответь: ты хочешь жить без меня? Всю оставшуюся жизнь?

Она стоит так тихо, опустив голову, не смея шелохнуться, что кажется уснула. Я жду, не торопя, хочу ее обдуманного ответа.

Молчание затягивается и на мгновение я колеблюсь. Очень опасно давать женщине волю в принятии столь важных жизненных вопросов.

Мне малодушно кажется, что она примет неверное решение.

— Нет, — едва слышно выдыхает.

Воздух покидает мои легкие вместе с напряжением.

Порывисто вжимаю в себя, утопая в желании защитить ее.

— Я все решу. Тебе больше не надо ни о чем беспокоится.

Беззвучные слезы стекают на мою рубашку. Тепло любимой женщины проникает в меня сквозь тонкую ткань домашнего платья.

Я все решу, пока не знаю как, но точно решу.

Я обязан невозможное сделать, наизнанку вывернутся, если понадобится ради любимой женщины.

Глава 16

Принял? Как я мог принять то, чему все во мне противится? Скорее смирился.

Шатаюсь по улицам, чтобы не видеть гулянки, все кончено, мне нужно ее забыть отдать, отпустить. Физически уже да, отпустил, собственноручно завел в дом брата! Кто бы знал чего мне стоило тогда держать невозмутимость. Но не душой, внутри я горел, не мог принять, болезненно жгет каждая мысль об этом.

Он брат мне, как смогу я отдать его смерти?

Не вариант.

Раньше думал, это так просто, забрать чужую жизнь, забрать свое, женщину свою — хозяйку моего сердца. На деле встревает множество обстоятельств и ты тормозишь, тормозишь и не делаешь что должен — обещанное клятвенно. Потому что брат, родной по крови и смысла в кровной мести нет. Все равно что ампутировать свою руку, ногу, жизненно важный орган. Прожить какое то время можно, дергаясь в конвульсиях, истекая кровью.

Но зачем?

Прижечь раны, попробовать существовать с “новым” телом, но со старыми воспоминаниями. Биться в агонии, бесконечно, мучительно. Все это бессмысленно. Но заставляет чувствовать себя живым, а хочется сдохнуть и не чувствовать больше.

Существует один выход: нужно забыть.

Наивно.

Можно заставить забыть себя и жить с ампутированной памятью. Но ее память я не могу забрать, она также живет и чувствует все то же самое и решения по ампутации она не принимает, жила переваривала, сварилась.

Ааа!

Это мучительно!

Вернулся домой под утро, когда с минарета по всей округе раздался призыв на молитву, стыдно стало показываться перед людьми, тянущимся по улочкам на молитву, в таком состоянии.

Вырубился едва раздевшись. Вымотало за день и душевно и физически, что забылся сном моментально.

Словно дымку почувствовал ее. Нереальную, невесомую, обтекаемую, подумал нечисть играет с моим разумом, подкидывая нереальные картинки, все словно сон, я и подумал — это сон, игры разума. Ну не может быть реальностью все, что я уже отпустил, не может она быть в моих объятиях, когда должна быть в другом доме. Не может прилететь мне такой щедрости от Всевышнего, я не чувствую ее заслуженной.

Отпустил и свою женщину и руки, ситуацию. Все отпустил, разве могу я поверить, что оно само мне в руки приплывет?

Нет. все как в тумане в полудреме проплыло, не до