Белка на метле - Анна Леденцовская

вам ваше, скажем так, замешательство. О таких, как я, мало кто осведомлен, тем более на человеческих территориях. Не любим мы эти места. Люди слишком мало живут и сильнее прочих рас подвержены разным порокам, видимо в силу желания испытать как можно больше за свою короткую жизнь. Еще их колдуны и ведьмы. Тоже такое себе. Хотя буду честна: и орочьи шаманки мне в свое время немало крови попортили. Особенно бабушка Угда, мать его отца.

— Мам, Ольга вообще из другого мира, и тут такая история... — Старый повар замялся. — Она до сих пор и выпускницей-то академии не числилась. Работала здесь дворником, но в этом году кто-то отправил к нам лишнего жениха, и им оказался Войтомир Клыкастый.

Кто уж такие те неведомые кандаги, понятнее не стало, но зрелище, как существо меняет словно по щелчку пальцев костюмы, включая лицо, рост и комплекцию, было завораживающим.

— Как интересно! — Мелькание доступных Лимале образов прекратилось, и она стала чем-то вроде чернильно-черного силуэта, густой тени с бирюзовыми сверкающими звездочками там, где у остальных расположены глаза. — И прямо ведьма так просто взяла ее на работу?

— Ну, меня Павлентий привел, — развела руками Белкина. — Он меня в лесу нашел. Я помогла орехи собрать, и вот как-то подружились.

— Странная вы барышня. — Похожая на зависшую в воздухе текучую кляксу кандага обогнула Олю по кругу, всматриваясь. — Довериться фамильяру ведьмы?

Остальные девушки невольно попятились от пугающего силуэта.

— Он мой друг, а что фамильяр — так у каждого свои недостатки. — Ольге не нравилось, что непонятное существо, хоть и мать Угда, сомневается в том, что бельчонок хороший.

— Отлично сказано! — Силуэт мигнул и, поплыв, стал благообразной пожилой старушонкой в очках, кутающейся в шерстяную клетчатую шаль. — Будем работать, девочки. Это будет самый роскошный бал в этом убогом заведении и такой, что его запомнят навеки.

— Я бы все-таки хотела, — ледяное шипение ведьмы, раздавшееся от дверей в зал, нарушило торжественность момента, — чтобы вы уяснили себе, мадам кандага: это мое заведение и свои идеи вы должны согласовать со мной! Не нравится — скатертью дорога. Пусть подготовкой занимается ваш сын, раз уж его деятельность вышла за пределы кухни, и Ольга Белкина, которая, согласившись стать выпускницей, нарушила уже кучу правил вверенного мне учреждения.

Матильда была зла, что какая-то старая выскочка осмелилась оспаривать ее главенство и собралась наводить тут свои порядки.

— Да что вы, мадам ведьма, — делая вид, что напугалась, мелко закивала головой бабуська, при этом сверля взглядом лорнет, через который на нее смотрела ректор. — Я ж только пользы для, во славу и на перспективы межрасовых браков. Мы ж, кандаги, такие, как раз по этому делу ущемленные. Все согласуем, каждое украшение и каждый бантик. Не извольте сомневаться.

Доказать, что чертова старуха просто над ней издевается, Матильда не могла, и пришлось, еще раз пообещав, что будет следить как коршун, убраться восвояси. Все же лучше, чем пикироваться со старой мегерой, одним приторно услужливым голоском выводящей ведьму из себя. Очень хотелось сделать какую-нибудь пакость и, идя по коридору, ректор размышляла какую.

«Хм... а не сбить ли с сопливых девчонок спесь, устроив им тайные смотрины женишков? Чтоб узнали без прикрас, чего они стоят и почему на них женятся, — задумалась она. — Контракт контрактом, но услышать, что говорят за глаза... м-м-м... Как неприятненько, наверное?»

В ее глазах зажглись мстительные огоньки.

«Сначала покажу мужчинам этих в самом глупом виде. Как они с дворничихой снег убирают, горланя, а потом, так сказать, мой продукт — идеальных красоток-жен! Пусть ценят мою работу и могут презирать этих клуш. Возможно...»

Ведьма захихикала, представляя масштаб придуманной гадости.

«Потом, после свадьбы, зная, что за жену некому вступиться, они превратят их жизнь в ад! Власть ведь рождает чувство безнаказанности, а оно в большинстве случаев исключает милосердие и снисходительность».

Довольная Матильда в своих покоях тут же решила обсудить идею с Миль-Тиль.

В это время ничего не подозревающие выпускницы, расхрабрившись, выясняли у Лималы, как вышло, что сын у нее чистокровный орк.

— А что вы вообще знаете про расу кандаг? — полюбопытствовала та и, выяснив, что ничего, невесело рассмеялась. — То-то и оно. История эта печальна и поучительна, и тайны в ней нет. Слушайте, может, когда пригодится.

По ее достаточно немногословному рассказу выходило, что раса кандаг была вовсе не здешняя, а, как говорят писатели-фантасты, из далекой-далекой галактики. Летела разведывательная группа, да вот потерпела крушение. Что уж там вышло, похоже, и сама Лимала по-хорошему не знала. Раса их была метаморфная, текуче-переменчивая и по сути своей до сих пор как бы бесполая. Бороздили они просторы вселенной для сбора обликов разных разумных форм жизни и исследования их особенностей. Такие себе инопланетные антропологи. Только вот, несмотря на развитость цивилизации и массу знаний, ни связаться с родиной, ни улететь потерпевшие катастрофу кандаги не смогли. Не нашлось здесь нужных материалов и технологий, чтобы хоть что-то сделать. А еще планета оказалась странная, с магией, и эта непонятная инопланетным пришельцам субстанция перепортила им всю электронику. Пришлось выживать и приспосабливаться.

— Одного не учли мои предки. — Голос матери Угда звучал беззаботно, как будто она просто рассказывала старую сказку. — Принимая облик местных обитателей, чтобы выжить, мы и рожать стали только тех, чей облик принимали. Что-то изменилось в нас на этой планете. Не сразу, конечно, но поменялось. В мужском теле оказалось выжить сложнее, слишком много условностей имелось в местном обществе, любой чужак был заметен. А женщина вызывала меньше вопросов, но всегда доставалась сильнейшему. Потому так и вышло, что вторым партнером для продолжения рода становились уже местные. Только появившиеся на свет девочки смогли перенимать наши способности менять облик, и то не все. Мальчики рождались расы отца и никаких особенностей не имели. Видимо, мир имел свои законы в силу магической составляющей, которой мы не знали. Сейчас таких кандаг, как я, почти не осталось. Есть наши дети, но они отпрыски своих отцов и не несут и доли генов космических странников, которыми являлись их предки. Даже знания о родине почти утрачены. Помню лишь я и несколько сестер, что сохранили все умения первоначальных, поскольку были первыми из родившихся здесь. Кандаги живут долго, если им не мешают жить.

— А вам мешали? — Вопрос, наверное, был риторический, но не задать его Ольга не могла.

—