Пленница Мардина. Турецкий ястреб - Вера Рудецкая

Шахин. Его всё нет. Целый день. Куда он уехал? И почему я ощущаю это странное облегчение вперемежку с тревогой?

Отворачиваюсь от окна. Иду к двери.

Коридор пуст. Обхожу дворик – только двери. Поднимаюсь по знакомым ступеням на верхнюю террасу. Солнце припекает. Босые ступни обжигает разогретый камень, и я перебегаю в тень под навесом.

Справа – лестница вниз, к главному двору с фонтаном. Слева – ещё одна лестница, ведущая на самый верх. Туда я ещё не поднималась.

Оглядываюсь. Никого. Только далёкий звон посуды из кухни да воркование голубей.

Поднимаюсь. Ступени узкие, вырезанные прямо в скале. Держусь за шершавую стену.

Верхняя терраса меньше остальных. Здесь ещё жарче – солнце бьёт без пощады. Справа – каменная балюстрада, за которой зияет пропасть. Слева – высокая стена, увитая каким-то вьющимся растением с мелкими белыми цветами.

Иду вдоль стены. Поворот. Ещё один. И вот за углом, в укромном месте, защищённом от ветра и чужих глаз – сад.

Останавливаюсь.

Небольшое пространство, метров десять на десять, не больше. Но здесь – целый мир.

Гранатовое дерево склоняется над каменной скамьёй, ветви усыпаны ещё маленькими плодами, цвета запёкшейся крови. Рядом – инжир, его широкие листья дают густую тень. Сквозь них пробиваются солнечные лучи, и на земле дрожат золотые блики.

Вдоль стен – кусты олеандра. Розовые цветы осыпаются на камни, образуя мягкий ковёр. Жасмин обвивает старую каменную арку у дальней стены – белые звёздочки цветов почти скрываются в густой зелени, но аромат выдаёт их присутствие. Сладкий, дурманящий.

В центре – небольшой каменный водоём, почти квадратный. Вода в нём неподвижная, как зеркало. Отражает небо, облака, край гранатового дерева.

Виноградная лоза карабкается по решётке, перекинутой между двумя колоннами. Гроздья висят тяжёлые, почти чёрные. Под ногами – пряные травы, растущие между камнями мощения. Я узнаю тимьян – мама любила добавлять его в чай, когда была жива. Что-то ещё, похожее на лаванду. Запах поднимается при каждом шаге.

Подхожу к водоёму. Опускаюсь на корточки. Смотрю на своё отражение в неподвижной воде.

Незнакомое лицо смотрит на меня. Девушка в синем шёлковом платье, с распущенными волосами и тёмными кругами под глазами. Чужая.

Опускаю пальцы в воду. Отражение дрожит, рассыпается кругами.

«Это должен быть Лунный сад», – думаю я, оглядываясь. Скрытый от основных террас, почти секретный. Идеальное место для тайной встречи.

Сажусь на каменную скамью под гранатовым деревом. Закрываю глаза. Солнце печёт сквозь листву, рисуя узоры на коже.

Что Мелек хочет мне сказать? Какую тайну доверить? Почему так много страха в её глазах?

Распахиваю веки.

Мне так хорошо здесь, что уходить совсем не хочется.

Сижу, пока солнце не начинает клониться к закату. Пока тени не становятся длиннее. Пока воздух не наполняется вечерней прохладой.

Возвращаюсь в комнату тем же путём. Босые ступни уже не обжигает камень – он остыл.

В коридоре встречаю девушку в зелёном платке. Она несёт поднос, накрытый полотенцем.

– Ужин, Александра ханым, – говорит она по-турецки, не встречаясь со мной взглядом. – Обед вы пропустили.

Киваю. Беру поднос. Тяжёлый.

В комнате ставлю его на столик у окна. Снимаю полотенце. Суп – густой, с чечевицей и лимоном. Лепёшки. Тушёные овощи с бараниной. Виноград. Персики. Клубника.

Желудок урчит. Не могу позволить себе слабость. Если собираюсь бежать – нужны силы.

Ем медленно, смакуя каждый кусок. Суп согревает изнутри. Мясо тает на языке. Виноград взрывается сладостью.

Заканчиваю. Допиваю воду из графина.

Иду в ванную. Умываюсь холодной водой. Смотрю на себя в зеркало.

– Ты справишься, – шепчу своему отражению. – Ты должна справиться.

Возвращаюсь в комнату. Ложусь на кровать поверх одеяла. Не раздеваюсь. Синее платье сминается, но мне всё равно.

Смотрю в потолок. Считаю трещины в сводчатых арках. Слушаю, как за окном воркуют голуби, да ещё ветер и далёкий лай собаки.

Шахин так и не появился.

Я не знаю, радоваться этому или бояться.

Жду.

Жду, пока на тёмном небе зажгутся звёзды.

Жду, пока луна не поднимется над долиной – огромная, полная, заливающая мир серебром.

Жду, пока вокруг не воцарится тишина.

Полночь.

Пора.

Поднимаюсь с кровати. Сердце громко колотится.

Подхожу к двери. Прижимаюсь ухом к дереву. Тишина. Только собственное дыхание да далёкое журчание фонтана во дворе.

Поворачиваю ручку. Медленно, осторожно. Дверь открывается без скрипа – благодарю мысленно того, кто смазывал петли.

Дворик пуст. Лунный свет льётся через арочные проёмы, рисует полосы на каменном полу. Свет и тень. Тень и свет. Я шагаю между ними, стараясь не дышать.

Босые ступни бесшумны на камне. Прохлада пробирает до костей. Платье шелестит – тихо, но в ночной тишине каждый звук кажется оглушительным.

Добираюсь до лестницы. Поднимаюсь, держась за стену. Считаю ступени. Сердце готово выпрыгнуть из груди.

Где-то внизу – голоса. Охрана? Замираю, прижавшись к камню. Жду. Голоса затихают. Топот удаляется.

Продолжаю подъём.

Верхняя терраса встречает меня прохладным ветерком. Он треплет волосы, задирает подол платья. Я ёжусь, обхватываю себя руками, хотя люблю прохладу.

Поворот налево. Ещё один. Здесь темнее – стена загораживает лунный свет. Иду почти на ощупь, пальцами проводя по шершавой поверхности камня.

Трещина. Острый угол.

И вот он – Лунный сад.

Глава 13

Останавливаюсь на пороге, и дыхание застревает в горле.

Днём это было просто красивое место. Но ночью… Ночью это волшебство.

Полная луна висит прямо над садом, заливая его призрачным серебряным сиянием. Каждый камень светится. Каждый лист отражает свет. Мир превратился в акварель, написанную оттенками серебра и тени.

Аромат поднимается густой волной, дурманящий, опьяняющий.

Виноградная лоза на решётке кажется вырезанной из лунного камня. Листья серебристые. Гроздья – тёмные, почти чёрные, поглощающие свет.

Но самое прекрасное – водоём.

Гладь воды – идеальное зеркало. В нём отражается луна. Целая, круглая, безупречная. Второе небо распростёрлось у моих ног, и если бы я шагнула вперёд, то упала бы в бездну света.

– Теперь я понимаю, – шепчу в тишину, – почему этот сад назвали Лунным.

– Красиво, правда?

Вздрагиваю. Оборачиваюсь.

Мелек стоит у дальней стены, под аркой с жасмином. Я не заметила её сразу – она почти сливается с тенями. Тёмное платье, распущенные волосы. Лунный свет делает её кожу восковой.

Призрак среди белых цветов.

– Прости. Напугала. Я не хотела. – Её голос тихий, осторожный. – Никто не проследил за тобой?

Делаю вид, что не понимаю турецкий.

Она приближается. Луна освещает её лицо – острые скулы, запавшие глаза, синяк на щеке, который не скрыла даже ночная тьма.

Качаю головой.

– Ты мне не веришь, да? – спрашивает Мелек.

Она оглядывается – быстрым, нервным движением. Словно ждёт, что кто-то выскочит из тени.

– Здесь безопасно, – говорит она. – Сюда редко кто приходит. Только я. И то днём.

Она подходит к каменной скамье под гранатовым деревом. Садится. Жестом приглашает меня присоединиться.

Я сажусь рядом. Мелек держит руки на коленях, пальцы сцеплены так крепко, что костяшки белеют