Пленница Мардина. Турецкий ястреб - Вера Рудецкая

– Тётя, не сейчас, – Шахин раздражён.

– Она здесь слишком долго! Создаёт проблемы. Видел, как она смотрит? У меня внутри всё сжимается.

Пауза. Я вцепляюсь пальцами в шершавый камень.

– Я знаю, – наконец отвечает Шахин. Голос усталый.

– Надо решать быстро, пока не стало хуже. Помнишь, что случилось в прошлый раз, когда ты тянул? С другой.

Ещё одна пауза. Более долгая.

– В ближайшие дни я решу этот вопрос, – произносит он медленно. – Когда она сделает то, что должна. Уже вот-вот.

– Наконец-то ты благоразумен! – торжествует Хюмейра. – И не жалей – она всего лишь…

Голоса затихают. Они уходят.

Я стою, прижавшись спиной к стене. Конечно, они говорят обо мне, в этом я не сомневаюсь.

Сделает то, что должна?

О чём речь?

Мысли мечутся, как птицы в клетке. Я вспоминаю его взгляд. Его руки на моём теле, когда он переодевал меня. То, как он смотрел на меня за завтраком.

Переспать с ним. Вот что он имеет в виду.

А потом – избавиться.

«Помнишь, что случилось в прошлый раз?»

Я догадывалась, что я не первая в этом каменном плену. Были другие. Сколько? Что с ними случилось?

Желудок сводит. Ноги подкашиваются.

Беру себя в руки. Медленный вдох. Выдох. Ещё раз.

Нужно идти на завтрак. Делать вид, что ничего не знаю. Ничего не слышала.

А потом бежать. Как можно скорее.

Выпрямляю спину. Поднимаю подбородок. Выхожу из-за угла и поднимаюсь по последним ступеням.

На террасе накрыт стол.

Следом приходят Хюмейра и Шахин. Хюмейра садится на своё место – спина прямая, кольца на пальцах сверкают на солнце. Каан жуёт виноградину, откинувшись на спинку стула. Шахин стоит у перил, спиной ко всем, смотрит на долину.

Внезапно он оборачивается и смотрит на меня.

Взгляд скользит по лицу. Потом вниз – останавливается на кроссовках.

Что-то мелькает в его глазах. Удивление? Раздражение? Или… усмешка?

– Доброе утро, – произносит он по-русски.

Я не отвечаю.

Хюмейра тоже смотрит на мои кроссовки. Губы поджимаются в тонкую линию неодобрения. Она что-то говорит по-турецки – я улавливаю слово «позор».

Делаю безразличное лицо. Как будто не понимаю.

Шахин садится во главе стола. Между нами – расстояние в несколько метров. Но я чувствую его присутствие каждой клеткой кожи.

Мелек не пришла.

Служанки начинают разносить еду. Лепёшки, несколько видов сыра, оливки. Яйца с помидорами и острым перцем. Запечённые баклажаны, чебуреки и что-то сладкое. Запах поднимается, но я не чувствую голода.

– Ну что, сестра, – Каан наклоняется ко мне, улыбаясь, – как у нас?

Он говорит по-английски. Спасибо ему за это.

– Красиво, – отвечаю сухо.

– Я так и думал! – он хлопает ладонью по столу. – Честно говоря, где я только не был, но места лучше не встречал.

– Каан, – голос Хюмейры режет его веселье, – помолчи.

Он закатывает глаза, но замолкает.

Беру кусок лепёшки. Кладу в рот. Жую механически. Вкуса не чувствую.

В голове крутится одно слово: «Избавиться».

– Ты выглядишь уставшей, – вдруг говорит Шахин.

Я поднимаю на него взгляд. Он смотрит на меня пристально.

– Не спала? – продолжает он.

– Прекрасно спала.

– Ложь, – произносит он мягко. – У тебя круги под глазами. И руки дрожат.

Смотрю на свои руки. Они действительно дрожат. Бросаю лепёшку и быстро убираю их под стол.

– Может, ты заболела? – Каан смотрит с беспокойством. – Хочешь, я позову врача?

– Нет, – отвечаю резко. – Со мной всё в порядке.

– Не похоже, – бормочет Каан.

Хюмейра отпивает из крошечной чашечки кофе. Её взгляд скользит между мной и Шахином. На лице – что-то похожее на удовлетворение.

Она знает. Она знает, что он собирается сделать. И ей это нравится. Иначе как объяснить её взгляд?

Я беру вилку. Накалываю кусок помидора. Отправляю в рот. Заставляю себя жевать, глотать.

Нужны силы. Если собираюсь бежать – нужны силы.

– Племянник, – Хюмейра обращается к Шахину по-турецки, – завтра вечером приедет брат Керим с семьёй. Нужно подготовить гостевые комнаты.

– Я знаю, – отвечает он, не отрывая от меня взгляда.

– И решить… – она делает паузу, – другие вопросы. Неотложные.

Желудок сжимается.

– Я сказал – знаю, – повторяет Шахин. Голос становится жёстче.

Хюмейра замолкает. Но на её лице – торжество.

Я ем. Заставляю себя есть. Лепёшка застревает в горле. Запиваю водой.

Каан что-то рассказывает о своих друзьях в Стамбуле. Голос весёлый, лёгкий. Он пытается разрядить атмосферу. Но его никто не слушает.

Шахин смотрит на меня.

Я смотрю в свою тарелку.

Хюмейра допивает кофе.

Наконец, завтрак заканчивается. Хюмейра встаёт – медленно, величественно. Разглаживает юбку.

– Мне нужно заняться приготовлениями, – объявляет она. – Племянник, не забудь о нашем разговоре.

Она уходит. Спина прямая, походка уверенная. Королева в своём замке.

Шахин поднимается следом. Подходит ко мне. Наклоняется так близко, что я чувствую запах – что-то терпкое, древесное.

– Вечером я приду к тебе, – говорит он тихо, только для меня.

Он выпрямляется и уходит, не дожидаясь ответа.

Остаёмся с Кааном вдвоём.

Я сижу неподвижно.

– Сестра, – Каан касается моей руки. – Серьёзно, с тобой всё в порядке?

Я поворачиваюсь к нему. Смотрю в его открытое, беспокойное лицо.

Решение созревает мгновенно.

– Каан, – говорю я, стараясь не выдать волнения, – можешь оказать мне услугу?

– Конечно! – он мгновенно оживляется. – Что нужно?

– Мне нужен гранат.

Он моргает.

– Гранат?

– Да.

– Сейчас? – он озадаченно хмурится. – Они ещё совсем зелёные. Несладкие. Есть их не стоит, серьёзно. Во рту всё свяжет. А потом живот…

– Мне нужен именно такой, – настаиваю я. – Зелёный.

Каан смотрит на меня долгим взглядом. В его глазах – вопрос. Но он не спрашивает.

– Ты уверена? – произносит он медленно. – Они невкусные. Кислые…

– Пожалуйста, – почти умоляю я.

Пауза. Он изучает моё лицо.

Потом пожимает плечами.

– Хорошо. Раз ты так настаиваешь… – встаёт. – Когда вернусь, обязательно принесу тебе твой странный гранат.

Он уходит, бросив на меня последний любопытный взгляд.

Я остаюсь одна на террасе.

Ветер треплет край скатерти. Где-то внизу журчит фонтан.

Вечером он придёт.

«Когда она сделает то, что должна». – снова и снова звучит в голове.

Я не дам ему этого шанса.

Поднимаюсь. Иду в свою комнату.

Остаток дня тянется мучительно медленно.

Я хожу по комнате. От двери к окну. От окна к двери. Босые ноги беззвучны на каменном полу. Кроссовки я сняла – в них душно.

Смотрю в окно. Долина внизу дышит под солнцем. Где-то там – свобода. Где-то там – дом.

«Держись, братик, – мысленно шепчу я. – Я вернусь. Обещаю».

Но как? Как я доберусь домой? Даже если выберусь из особняка – куда бежать? По горным дорогам, ночью, с испуганной Мелек?

«Один шаг за раз, – говорю себе. – Сначала выбраться. А там – разберусь».

Наступает вечер.

Стук в дверь заставляет подпрыгнуть.

– Да?

Дверь открывается. Каан.

В руке