Пленница Мардина. Турецкий ястреб - Вера Рудецкая

Мелек смотрит на меня как на сумасшедшую.

– Спрятаться? В Мардине? – она издаёт тихий, истерический смешок. – Ты не понимаешь, Александра. В Мардине нет «друзей». Есть только свои и чужие. Каждый лавочник, каждый таксист, каждый ребёнок на улице – все знают Асланбеев. Нас увидят и сообщат Шахину через пять минут. За деньги, из страха или просто из уважения. Мы пропали!

Проклятье. Она права. Город – это клетка, куда страшнее особняка. Здесь стены – это люди.

– Хорошо, – я принимаю решение мгновенно. – Тогда бежим отсюда. Единственный путь – прочь. В какую сторону трасса? Та, что уходит из города?

– Прямо туда, – шепчет Мелек, указывая дрожащей рукой вдоль дороги, уходящей в сторону светлеющей равнины. – Туда. На Диярбакыр. Но она… она вся открытая. Нас увидят с дороги.

– Увидят, если будем стоять. Побежали!

Я снова хватаю её за руку, и мы срываемся с места.

Мы бежим.

Пересекаем улицу и бежим.

Тело горит. Лёгкие разрываются от ледяного утреннего воздуха. Я слышу, как Мелек позади меня уже не дышит, а хрипит, задыхаясь от слёз и бега. Туфли соскальзывают с её ног, она то и дело спотыкается. Мелек нас замедляет. Но я ни за что не отпущу её руку.

Внезапно сзади раздаётся пронзительный автомобильный гудок.

Резкий, агрессивный, он заставляет нас обеих вздрогнуть и прижаться друг к другу.

Мы не оборачиваемся. Просто бежим быстрее, из последних сил, выплёвывая остатки выносливости.

Но машина настигает. Рёв старого, надрывающегося мотора нарастает, и вот она равняется с нами. Старый, побитый «Рено» белого цвета, весь покрытый слоем рыжей пыли.

Автомобиль резко виляет, обгоняет нас и с оглушительным визгом тормозов останавливается поперёк дороги, прямо перед нами, отрезая путь.

Яркий, слепящий свет фар ударяет в глаза, превращая мир в белое пятно, а нас – в оцепеневших насекомых.

Мы замираем, тяжело дыша и кашляя от пыли, поднятой колёсами. Дверь со стороны водителя открывается с громким, жалобным скрипом.

Мужской силуэт выходит из машины, неторопливо. Он стоит против света, и я не вижу его лица.

Мелек всматривается в него, и её лицо искажается новым, ещё более глубоким ужасом. Она делает шаг назад, упираясь в меня.

Она шепчет всего два слова:

– Я его знаю.

Глава 19

Её голос ломается от ужаса. Я застываю, прикрывая глаза от слепящих фар. Силуэт мужчины отделяется от старого «Рено». Он делает шаг на свет, и я вижу его лицо – молодое, встревоженное, с растрёпанными тёмными волосами. Он смотрит только на Мелек.

– Мелек? – его голос удивлённый, негромкий. – Что ты здесь делаешь… в такой час?

Я перевожу взгляд с него на Мелек. Она дрожит так сильно, что её зубы стучат. Она вцепилась в мой рукав и пытается спрятаться за меня.

– Это Орхан, – шепчет она, не отрывая взгляда от мужчины. – Сосед. Он всё расскажет Шахину. Всё… Мы пропали, Александра, пропали!

Она уверена, что это ловушка. И я ей почти верю.

– Мелек, что случилось? – Орхан делает ещё шаг к нам, выставив руки вперёд, ладонями вверх. Жест примирения. – Вы ранены? Вас кто-то преследует?

Он смотрит на нас – две испуганные женщины в пыли. Его взгляд мечется от моего платка к стёртым в кровь ногам Мелек в её лёгких, уже дырявых туфлях.

– Садитесь в машину, – его голос становится настойчивым. – Не стойте так у всех на виду.

Я не доверяю ему. Никому не доверяю в этом городе. Шахин мог послать его – доброго «соседа», чтобы поймать нас без шума.

Мелек качает головой, бормочет что-то невнятное.

И в этот момент я бросаю взгляд назад.

Фары.

Яркие, хищные фары. Чёрный внедорожник. Он несётся в нашу сторону.

Выбора нет.

– Мелек, садись! – кричу я.

Она не двигается, парализованная страхом.

Внедорожник приближается. Пятьдесят метров.

Я хватаю оцепеневшую Мелек за локоть. Мне плевать на её страх перед этим соседом. Тот, кто едет сзади, во сто крат хуже. Я толкаю её к задней двери «Рено».

Орхан насторожен.

– Садись!

Она спотыкается, но я не даю ей упасть. Я буквально заталкиваю её на потёртое велюровое сиденье, которое пахнет пылью и кардамоном. Забираюсь следом, захлопывая дверь в ту же секунду, как Орхан плюхается за руль.

Щелчок центрального замка. Мы заперты.

Внедорожник проезжает мимо.

Старый «Рено» трогается.

Я откидываюсь на сиденье, пытаясь унять дрожь.

– Мелек, что происходит? – голос Орхана напряжён, он крепко вцепляется в руль. Смотрит на неё через зеркало заднего вида. – Вас кто-то преследует?

Я вижу, как Мелек в отражении судорожно сглатывает. Она пытается собраться с мыслями, её пальцы комкают ткань платья.

– Нет-нет, Орхан, что ты, – её голос звучит неестественно высоко, фальшиво. – Мы… мы просто… едем навестить больную тётушку. В Сур. Она… ей внезапно стало хуже, и мы… мы не нашли такси.

Ложь. Откровенная, слабая ложь. Больную тётушку навещают иначе.

Я внимательно слежу за Орханом. Он хмурится. Он ей не верит. Смотрит на её испуганное лицо в зеркале, и его взгляд… он смягчается. В нём нет подозрения, в нём – беспокойство. Почти нежность.

– В Сур? – переспрашивает он. – Тогда почему не на автобусе?

Он вздыхает.

– Послушайте, я всё равно еду в Диярбакыр. У меня дела на рынке. Давайте я вас подвезу. Не брошу же я вас здесь.

Я незаметно толкаю Мелек локтем в бок. Она вздрагивает и смотрит на меня. Я коротко, почти незаметно киваю.

Весь город на ушах. Внедорожники Шахина уже патрулируют трассу. Пешком мы не уйдём. Путь на автобус закрыт. Этот парень – наш единственный, отчаянный шанс. Сдаст он нас или нет – лотерея, но стоять на трассе – гарантированная смерть.

Мелек сглатывает. Она смотрит на Орхана с благодарностью, которая кажется мне преждевременной.

– Хорошо, Орхан, – её голос дрожит. – Спасибо. Если можно… до автовокзала в Диярбакыре. Ты нас очень выручишь.

– Не говори глупостей, Мелек, – бормочет он, снова сосредотачиваясь на дороге. – Я довезу вас прямо до дома тётушки.

– Дело в том… – начинает Мелек, – нам надо сначала в аптеку на автовокзале. Там есть лекарство…

Орхан непонимающе смотрит на Мелек.

Ладно, с этим потом разберёмся. Главное – добраться до города.

Машина набирает скорость, унося нас прочь от Мардина. Мы едем в тишине. Три человека, запертые в маленьком автомобиле, и у каждого – своя правда и свой страх.

Я не знаю, спасёт он нас или везёт прямо в пасть льву.

Но я должна узнать, что с Максимом. Мысль о том, что сегодня суббота – наш день – и я снова не приеду, жжёт изнутри.

Я должна ему позвонить.

Шарю в рюкзаке. Пальцы находят ручку и салфетку.

Я наклоняюсь, делая вид, что поправляю кроссовок. На