Пленница Мардина. Турецкий ястреб - Вера Рудецкая

– Почему… ты смотришь на меня, как на чудовище?

Выхожу на маленький балкон, намертво хватаюсь рукой за ограждение и бросаю:

– Потому что ты и есть чудовище, Шахин.

Шахин смотрит на меня долгим, пронзительным взглядом. В его глазах – столько боли, что мне почти хочется отказаться от своих слов. Почти.

Но я не могу. Это правда. Какую бы нежность он ни показывал Мелек, какие бы подарки ни дарил мне – он чудовище. Потому что похитил меня. Держит здесь силой. Пытается сломать.

Мы смотрим друг на друга. Целая вечность помещается в эту секунду.

Потом Шахин отводит взгляд.

– Хорошо, – произносит он едва слышно. – Если я чудовище… значит, чудовище. Резко разворачивается. Идёт к двери. И уходит.

Я стою у стены. Не двигаюсь. Не дышу.

Потом ноги подкашиваются, и я медленно сползаю вниз. Сажусь на пол, обхватив колени руками. Я сижу в этом хаосе и понимаю одно: времени больше нет.

Нужно бежать.

Вскоре приходит девушка и убирает осколки.

Когда наступает тишина, я медленно поднимаюсь. Ноги дрожат, но держат. Иду к кровати. Наклоняюсь. Достаю из-под матраса гранат – маленький, зелёный, твёрдый.

Смотрю на него. Этот невзрачный плод – мой билет на свободу.

Несу его к двери. Открываю. Оглядываюсь по сторонам – пусто.

Кладу гранат на порог. Так, чтобы Мелек увидела, когда придёт.

Возвращаюсь в комнату. Закрываю дверь.

Иду в ванную. Умываюсь холодной водой. Смотрю на своё отражение в зеркале. Бледное лицо. Тёмные круги под глазами. Растрёпанные волосы. Но взгляд – твёрдый.

– Сегодня, – шепчу я своему отражению. – Сегодня я исчезну.

Возвращаюсь в комнату. Переодеваюсь полностью в свою одежду. Надеваю кроссовки – крепко завязываю шнурки на двойной узел. Собираю волосы в хвост, закрепляю резинкой.

Сажусь на край кровати.

Смотрю в окно и жду.

Жду.

Жду.

Наконец – тихий стук в дверь.

Глава 17

Вскакиваю. Сердце мгновенно оказывается у горла.

Дверь медленно открывается.

На пороге – Мелек.

Она в тёмной одежде, почти чёрной. Волосы спрятаны под платок. Лицо бледное, но глаза горят лихорадочным блеском.

В руках у неё – небольшой свёрток.

Мы смотрим друг на друга.

– Ты готова? – спрашивает она шёпотом.

Киваю.

– Да.

– У меня есть деньги, – она показывает на рюкзак за плечами. – Золото. Всё, что накопила. Хватит на дорогу. И на… на то, чтобы добраться до посольства.

– А охрана?

– Я всё продумала, – говорит она быстро. – Знаю, когда они меняют смену. Знаю слепые зоны. Мама… – голос дрожит, – мама рассказывала мне о тайном пути. Я помню. Точно помню. Однажды мы играли там в прятки. И у меня есть ключ.

Мелек улыбается. Ей очень идёт улыбка, и я невольно улыбаюсь в ответ.

Пауза.

Она делает шаг в комнату. Достаёт из-под одежды тёмный платок.

– Надень. Это поможет хоть немного слиться с толпой.

Я об этом даже не подумала, а ведь она права. Беру у неё платок и подхожу к зеркалу.

– Покажешь, как правильно? – спрашиваю, понимая, что могу повязать платок лишь на манер косынки, или как бабушка в какой-нибудь деревне.

Мелек кивает. В её глазах – страх, но и решимость.

Она помогает с платком.

– Спасибо, – говорит она дрожащим голосом. – Спасибо, что не отказалась…

Я беру её руку. Холодную, тонкую, дрожащую.

– Не будем затягивать. Пошли.

Мы выходим из комнаты. Тихо, как тени.

Дворик пуст. Только лунный свет льётся через арочные проёмы, рисуя полосы на каменном полу.

Мелек ведёт. Я иду следом, стараясь не шуметь.

Поднимаемся по знакомой лестнице. Потом ещё выше – туда, где я была только раз.

К Лунному саду.

Мы проходим мимо водоёма. Луна отражается в тёмной воде – идеальный круг света. Мимо гранатового дерева, чьи ветви шелестят на ветру. Мимо виноградной лозы, отбрасывающей кружевные тени.

Мелек останавливается у дальней стены. Там, где растёт жасмин, обвивая старую каменную арку.

Она раздвигает густые ветви плюща. Под ними – дверь. Низкая, узкая, почти незаметная. Дерево старое, потемневшее от времени.

Мелек оглядывается на меня. В лунном свете её лицо похоже на маску – бледная кожа, тёмные провалы глаз.

В этих глазах – вопрос. Последний шанс передумать.

Я киваю.

Она достаёт из кармана ключ, отпирает замок и толкает дверь.

Та открывается со скрипом – тихим, но в ночной тишине он кажется оглушительным.

Мы замираем. Слушаем.

Тишина. Только ветер шелестит листьями. Только луна молчаливо смотрит с неба.

– Идём, – шепчет Мелек.

За дверью – темнота. Абсолютная, непроглядная.

Мелек делает шаг вперёд. Исчезает в этой темноте.

Я стою на пороге секунду. Последний взгляд на Лунный сад. На водоём с отражённой луной.

На клетку, которой стал для меня этот особняк.

Потом делаю глубокий вдох.

И шагаю во тьму.

Дверь закрывается за моей спиной с тихим щелчком.

И мы уходим в ночь.

Мелек достаёт крошечный фонарик – размером с губную помаду, тусклый луч едва пробивает мрак.

– Этой ночью он не придёт, – шепчет она, уверенно ступая вперёд. – А вот утром… утром будет поздно.

Я понимаю, о чём она говорит. Мелек хорошо знает брата.

Я тут же вспоминаю о своём брате, и надежда на скорую встречу вспыхивает с новой силой. Но я обрываю эти мысли. Сейчас нужно думать о том, как выбраться.

За дверью оказывается узкий каменный проход. Сырость бьёт в лицо, пахнет пылью и затхлой землёй. Это не уютная комната, а лаз, вырезанный в толще скалы. Лестница начинается сразу, крутая и неровная, ведущая вниз, вглубь горы, на которой стоит Таш-Конак.

Мне кажется, что Мелек идёт слишком медленно, поэтому теперь я иду первой, освещая путь. Мелек – за мной. С каждым шагом она дышит всё тяжелее. Я слышу её короткие, прерывистые вдохи и настороженно прислушиваюсь.

– Ты в порядке? – шепчу я, останавливаясь.

– Да… – выдыхает она. – Просто… давно не выходила из дома. А тут ещё так узко…

Я оборачиваюсь и вижу её лицо в тусклом свете: бледное, измождённое. Нежная кожа на пальцах, которые она прижимает к стене, чтобы удержаться, кажется тонкой, как пергамент.

– Всё получится, – говорю я. – Не переживай.

– Он будет искать везде, – Мелек прижимается к холодному камню, чтобы отдышаться. Она достаёт рюкзака свёрток – тяжёлый, завёрнутый в потрёпанную ткань.

– Возьми. Здесь деньги и… золото. Если что-то случится, может, хоть ты сможешь добраться до дома.

– Давай разделим, – говорю я, беря свёрток, и инстинктивно делю его содержимое пополам. – Если нас заметят и придётся разделиться, у каждой должно быть что-то. А в конце я всё тебе верну.

Мелек удивлённо смотрит на меня, но кивает.

Только у меня нет рюкзака. Я распихиваю всё по карманам. Пока так.

Спуск занимает мучительные полчаса. Казалось, эта лестница никогда не закончится. Наконец, впереди появляется более густая, влажная тьма и слабый запах диких трав. Мы у цели.

Тяжёлая, низкая дверь, окованная ржавым