Меж двух королей - Линдси Штрауб

раз Тэмми сидела вместе с ним во главе стола, деля его кресло. Теперь она не знала, куда ей деться, и осталась стоять рядом с Лео. Он был светом в этой мрачной зале, и она ловила кожей тепло его тела рядом с собой.

Скажи ему, что он может говорить.

Голос Каспена в её голове звучал резко. Тэмми и не осознавала, что он даже не станет обращаться к Лео напрямую. Это было нелепо, но это было его право. Тэмми склонилась к Лео:

— Он говорит, ты можешь говорить.

Лео вскинул брови. Тэмми сомневалась, что он ожидал столь резкого начала. Впрочем, она тоже.

— Я пришел к вам с искренними соболезнованиями, — начал он. — Я глубоко сожалею о вашей утрате.

Тэмми поняла, что затаила дыхание. Если и было время, когда слова Лео должны были проявить свою магию, то это было сейчас. Но Каспен был непоколебим. Он смотрел не на Лео, а на Тэмми, и она выдержала его взгляд, несмотря на ярость в его глазах. Это было в той же степени её извинение, что и Лео. Именно Тэмми свела два королевства вместе — именно её слова и действия породили проблему, в которой они оказались.

Когда Каспен не ответил, Лео продолжил, и голос его звучал твердо и правдиво.

— Я знаю, что вы невысокого мнения обо мне. И не могу сказать, что виню вас в этом. Но вы должны знать, что я никогда не желал этого и не отдавал приказа о нападении на ваш народ. Это последнее, что я когда-либо сделал бы. — его взгляд скользнул к Тэмми, и она поняла: он думает о том, как сильно её любит. — Я понимаю, что ваш народ страдал от рук моей семьи. Для меня огромный позор нести это наследие. Я хочу только мира, и именно поэтому я отменил кровопускание.

Лео помедлил, взглянув на Тэмми в поисках поддержки.

— Это было идеально, — прошептала она. — Можешь заканчивать.

Лео замолчал.

Она говорила искренне; Лео справился отлично. Василиски ценили прямоту, и речь Лео была предельно честной. Тэмми знала, что он верит в каждое свое слово. Ей оставалось лишь гадать, понял ли это Каспен. Она обратилась к нему мысленно: Он честен. Ты простишь его?

Каспен всё еще сверлил её взглядом. А ты простишь меня, если я этого не сделаю?

Тэмми задумалась. Сможет ли она, в конечном счете, простить Каспена, если он никогда не простит Лео? Она понимала, как трудно это для него. Столько боли василисков исходило от монархов — это длилось слишком долго, и раны были слишком глубоки. Тэмми была частью василисков, поэтому она чувствовала ту же боль.

Но она также была частью людей. Эту свою сторону она знала дольше, и эта сторона видела добро в Лео и в людях в целом. Если Каспен решит не прощать его — или, что еще хуже, наказать — Тэмми сомневалась, что когда-либо сможет его простить. Она всё еще переваривала тот факт, что Каспен вообще потребовал этого от Лео. Учитывая обстоятельства, она не могла его винить. Но это всё равно ощущалось как предательство.

На вопрос Каспена был только один ответ. Но, прежде чем она успела его дать, Каспен перевел взгляд на Лео и рявкнул:

— Ты говоришь, что отменил кровопускание. Но потом ты его вернул.

Тэмми не знала, лучше это или хуже — то, что он заговорил с Лео напрямую.

— Я никогда не хотел его возвращать, — сказал Лео. — И как только это произошло, я немедленно это прекратил.

— И что ты сделаешь взамен? Твой народ будет ждать замены. Если они её не получат, мой народ продолжит подвергаться нападениям.

— Я возьму заем, — ответил Лео. — А если не смогу, я распродам свое имущество. Мне незачем копить богатства. Поколения моей семьи долго собирали золото. У меня его больше, чем мне когда-либо понадобится.

Тэмми осторожно оглядела стол. К её удивлению, василискам, похоже, понравился этот ответ. Они уважали тех, кто готов расстаться с имуществом, потому что у них самих его было немного. Накопительство не было в обычаях василисков — это была чисто человеческая черта: иметь больше, чем нужно, и всё равно считать, что нужно еще больше.

Но Каспена было не так легко убедить.

— А когда твое имущество закончится? Что тогда?

Лео вздохнул.

— Я не знаю. Но я готов на множество дальнейших обсуждений, чтобы прийти к решению, приемлемому для нас обоих, если готовы вы.

Снова ответ, который им пришелся по душе. По столу прошел одобрительный гул, даже от той женщины, которая всё еще смотрела на Лео так, будто хотела наброситься на него прямо здесь.

— И ты думаешь, деревенские примут такое решение?

— Жителям всё равно, откуда берется золото. Им важно только то, чтобы в их тарелках была еда.

Как бывшая деревенская жительница, Тэмми знала: это чистая правда.

— И всё же, — произнес Каспен низким голосом. — Они злы. И они вымещают это на нас.

Лео поджал губы. Он уже извинился; больше он ничего не мог сделать. Вместо того чтобы заполнять пространство словами, он позволил тишине воцариться, давая Каспену право решать, куда двигаться дальше. Тэмми ждала, всё еще не дыша.

Следующим заговорил василиск со стороны Сенека.

— Злятся не только деревенские, — сказал он. Все повернулись к нему. — Исход турнира был неприемлем для Сенека.

Каспен усмехнулся.

— Исход турнира санкционирован Корой. Ты не можешь его оспаривать.

— Я не сказал, что мы его оспариваем. Только то, что он нас не удовлетворяет. Она, — он указал пальцем на Тэмми, — принадлежит нам.

Опять за старое. Весь смысл турнира заключался в том, чтобы раз и навсегда уладить этот спор между колчанами.

— Ты смеешь сомневаться в моей власти? — спросил Каспен.

— Мы сомневаемся во власти Драконов. И мы не единственные. Если нападения продолжатся, почему мы должны верить, что ты с ними справишься?

Каспен выглядел разъяренным. Это было не в новинку. Но на его лице явно читалось и другое: сдержанность. Он ерзал на стуле, сжимая кулаки, будто хотел что-то сказать, но не мог. Тэмми потянулась к нему мысленно: Каспен? Что происходит?

Они говорят о восстании.

Я думала, большинство Сенека вернулись в море. Разве их осталось достаточно для восстания? Они ушли в море вслед за Роу. С тех пор он сеет семена раздора. То, что исход турнира был не в его пользу, только разозлило его еще сильнее.

Откуда ты это знаешь?

Я видел это сам.

Когда?

Он не ответил. Тэмми вспомнила тот промежуток времени после турнира, когда