Сера - Калли Харт

Я позволила ему увести меня. Засунула книгу обратно под кожу доспехов, пытаясь поверить его уверениям, но поверить было невозможно. В глубине души я чувствовала это.

Что-то было очень, очень не так.

***

В ясный день с меловых утёсов Иништара можно было увидеть архипелаг, защищавший островной двор Лиссии. Эти острова называли Щитом. Я недавно читала об этом в книге. Там была иллюстрация маленького городка, встроенного в отвесный склон скалы гордыми сатирами, населявшими Иништар. Сатиры были архитекторами. Инженерами. Математиками. Они любили музыку и искусство и учили своих детей преодолевать страх, заставляя их взбираться по вертикальным скалам своего дома и нырять в море.

Но это был не тот Иништар, который встретил нас, когда мы вошли в городок. Этот Иништар горел. Этот Иништар был облачён в кровь. Жёны плакали на булыжных улицах, прижимая к себе мужей. Дети рыдали, блуждая в хаосе, пытаясь найти родителей. Почти каждое окно было выбито. Под ногами хрустел толстый ковёр из стекла, когда мы проходили мимо бесчисленных домов с дверями, сорванными с петель. По крайней мере, дома всё ещё стояли. Их построили из гранита и известняка, чтобы выдерживать суровый солёный морской воздух. Двери можно заменить. Окна тоже. Но вот жизни, которые были унесены…

Лоррет и Фоули шли впереди. Они знали, как двигаться сквозь дымящиеся руины города, не позволяя ужасу раздавить себя. Для меня всё это было внове. Кэррион шёл рядом со мной, лицо его потемнело. Хейден очнулся и настоял на том, чтобы идти, но полностью замкнулся в себе. Он был где-то очень, очень далеко, притворяясь, что ничего этого не происходит, и на мгновение я даже позавидовала ему. Как же было бы приятно уйти в глубину собственного разума и отгородиться от мира, зная, что решения принимает и последствия несёт кто-то другой.

Близость океана оглушала мои чувства. Его солёный запах пробивался сквозь дым. Торопливое шшшшшш его волн разбивалось о скалы у подножия утёсов. Я знала, что он там, необъятный, за пределами воображения, огромный водный мир, который поглощал горизонт. Я была взволнована тем, что наконец увижу его своими глазами, но не при таких обстоятельствах. Не вот так.

Мы шли по мощёной дорожке до самого края утёсов, а затем свернули с неё, и Лоррет повёл нас по тропе среди жёстких кустарников и осыпающихся камней. Он шёл по следу, это было очевидно. Должно быть, запах был настолько сильным, что он мог различить его сквозь дым и соль. Я не улавливала вокруг них ничего.

Вскоре мы вышли к маленькому двухэтажному дому, стоявшему на карнизе, нависшем над обрывом. Стёкла в рамах и здесь были выбиты. На нижнем этаже двойные толстые шторы были вытянуты наружу через открытые окна и яростно хлопали на ветру.

— Они внутри, — устало сказал Лоррет, указывая на входную дверь.

Кэррион и Фоули несли то, что осталось из книг, которые мы привезли из Калиша. Больше половины названий было уничтожено или потеряно в бою. Я постучала в дверь и зашипела от боли, поняв, что кожа на костяшках содрана и кровоточит. Послышалась возня, затем звук чего-то тяжёлого, скребущего по полу. Через мгновение дверь открылась, и перед нами предстала высокая сатирка с кожей тёплого цвета красного дерева. Её глаза были золотыми с серебристыми вкраплениями. Крепко завитые волосы, казалось, были поспешно стянуты в неряшливый пучок на макушке, из которого выбивались пружинистые локоны, обрамляющие лицо. На ней была чёрная безрукавка, демонстрировавшая обширные татуировки на руках, и свободные чёрные штаны, которые обтягивали ноги чуть выше копыт, открывая лохматый серо-чёрный мех и чёрные раздвоенные копыта.

Она уперла руки в бока и посмотрела на нас крайне недовольно:

— Даже не думайте. Можете устроиться в центре города вместе с другими отрядами. Здесь мест больше нет.

Голос у неё был тёплый. А тон вовсе нет.

— Ореллис, всё хорошо! Они свои, — позвала из-за её спины Те Лена. На левой щеке целительницы была полоса копоти. Нижняя губа рассечена, но кровь уже засохла. Она была жива. Я протиснулась мимо сатирки и крепко обняла её, с той же силой, с какой Лоррет недавно обнял меня. Она ответила на объятие, её сердце громко стучало у меня в ушах, тело дрожало.

— Мы так волновались о тебе, — прошептала она. — О вас всех.

— Взаимно. Остальные?..

Те Лена отступила, всхлипнув; эмоции взяли над ней верх. Она жестом указала за свою спину. Там, прижавшись спиной к гранитному очагу, который занимал почти всю уютную кухню, стояла Изабель. Ведьма едва заметно улыбнулась мне, но лёгкое движение её губ дрогнуло, когда она увидела Лоррета. Мейнир сидел за столом посреди кухни, локти на столешнице, пальцы переплетены, подбородок опущен на руки, будто в противном случае он не смог бы удерживать голову.

— Лейн наверху, — сказала Те Лена. — Всё ещё без сознания.

Я оглядела комнату, выискивая того, кого не видела.

— Зовена?

Мейнир покачал головой:

— Она бросилась в толпу, как только поняла, что мы уходим с поля боя. Она была вне себя, её невозможно было образумить. А я не собирался бросать свою пару и нестись за ней.

Значит, Зовена ушла. И Тал тоже рванул обратно в пекло. Половина меня надеялась увидеть его здесь, с остальными. Другая половина знала, что его здесь не будет. Позже, возможно, найдётся время разобраться, что это значит. Сейчас я могла сосредоточиться только на том, что было передо мной.

— Кингфишер не прошёл через теневые врата.

Мейнир резко выпрямился. Те Лена прижала руку к основанию горла, испуганно.

— Как это не прошёл?

— Я знаю, что мой дом сейчас не слишком защищён от погодных условий, но мне бы очень не хотелось стоять здесь с распахнутой дверью, если вы не против, — сказала сатира Ореллис. В её голосе звучала уже не злость, а усталая обречённость человека, которому гостей куда больше, чем хотелось бы. Отступив, она жестом пригласила нас войти.

Бах! Бах! Бах!

Фоули вбивал гвозди в доски, которые он и Кэррион нашли снаружи, закрывая окна. Ночь навалилась на Иништар тяжёлым траурным покровом, давящим на каждого из нас.

Передо мной на столе стояла кружка землистого чая, давно остывшего. На коленях у меня вертелась двухлетняя фавна Ореллис — Ланни. Маленькие копытца оставляли синяки на моих бёдрах, пока она дёргала меня за косы и тянула в