В активном поиске новогоднего чуда - Пайпер Рейн

темные джинсы и рубашка с воротником, поверх которой, как я полагаю, надет темно-серый кашемировый свитер с V-образного вырезом, он без пиджака. Сегодня не по сезону тепло, так что я тоже выбрала свитер вместо пальто.

Эндрю подходит, и я не пропускаю из виду, как несколько женщин неподалеку поворачивают головы, чтобы посмотреть на него. Одна откровенно пялится на его задницу. Когда я ловлю ее взгляд, я поднимаю бровь. Она смущенно отворачивается. Миссия выполнена, хотя я не знаю, почему почувствовала потребность быть чрезмерно защищающейся.

— Ты давно ждешь? — спрашивает он, скользя на свое место.

Я всегда забываю о его акценте, когда мы врозь, поэтому, когда снова слышу его сегодня, это ощущается, как теплый мед, разлитый по моему телу.

— Нет, я пришла немного пораньше. — я отодвигаю свой стул и встаю. — Что хочешь выпить?

— Я сам закажу. — он начинает отодвигать свой стул, чтобы встать, но я поднимаю руку.

— Я способна достать нам пару напитков. Это же не свидание. Что будешь? — Я почти уверена, что я сказала про свидание больше как напоминание себе, чем для него.

— Американо, пожалуйста.

— Хм.

Между его бровями залегает морщинка.

— Ты не знаешь, что такое американо?

— Знаю. Это просто не кажется очень британским с твоей стороны. Полагала, ты закажешь чай.

— Что ж, я не расскажу Королю, если ты не расскажешь, — говорит он невозмутимо, но в тех бурных глазах мелькает огонек, который говорит, что он прекрасно осознает, как это смешно.

Я прижимаю руку к груди в притворном удивлении.

— Ты только что пошутил? Я не думала, что ты способен на это.

Он закатывает глаза, и, не говоря ни слова, я поворачиваюсь и иду к стойке, чтобы заказать его американо и мой карамельный макиато.

Через несколько минут я возвращаюсь с нашими напитками и протягиваю его через стол.

— Спасибо. — он кивает.

— Не за что. — я дарю ему небольшую улыбку, затем наклоняюсь в сторону, чтобы достать из сумки свой блокнот. — Спасибо, что встретился со мной сегодня.

— Я ждал своих указаний.

— Рад узнать, какая помощь мне от тебя понадобится? — я потираю руки, как злодей, замышляющий коварный план.

— Ни капельки.

Я хихикаю и подношу чашку к губам, делая небольшой глоток, чтобы не обжечь рот. Даже с этим глотком я понимаю, что мне принесли не тот напиток. Когда я поднимаю взгляд, Эндрю смотрит на меня.

— Что?

— Почему ты сделала такое лицо?

Мои брови сдвигаются.

— Какое лицо?

— Такое, словно ты только что сделала глоток воды из Ист-Ривер.

— Ничего. Просто мне принесли латте вместо карамельного макиато. — я пожимаю плечами.

— А какая разница между ними? — спрашивает он.

— По сути, только карамель.

— Почему бы тебе не подойти туда и не попросить ее исправить?

Я отмахиваюсь.

— Ничего страшного. Она занята. Я просто выпью его. Мне, вероятно, не нужен лишний сахар. — я широко улыбаюсь, чтобы показать ему, что все в порядке, хотя даже мне не хватает сладости и вкуса карамели.

— Кензи, тебе следует сказать что-то.

Мне нравится звук моего имени, когда он произносит его со своим акцентом. Наверное, даже слишком.

— Как я сказала, ничего страшного. — я делаю еще один глоток, чтобы доказать это, затем ставлю чашку. — Давай начнем. Нам нужно обсудить многое.

Он сжимает губы, но ничего не говорит, так что, я открываю свой блокнот на странице, где я выписала звонки, которые ему нужно сделать, чтобы разыскать поставщиков и выяснить, есть ли у каких-либо кейтеринговых компаний свободные даты на вечер рождественской вечеринки.

Я нахожусь в середине объяснения, когда, не говоря ни слова, он берет мою чашку, затем встает и, минуя очередь, направляется к дальнему концу стойки, где бариста готовят заказы для других посетителей. Эндрю что-то говорит девушке за стойкой, и пару минут спустя возвращается с дымящейся чашкой и аккуратно ставит ее передо мной.

— Эндрю. Тебе не нужно было.

— Ты заказала карамельный макиато.

— Зачем ты это сделал? — я подношу новую чашку к губам и делаю глоток, мурлыкая от сладости карамельного вкуса, касающегося моего языка.

Он смотрит на меня своими глазами цвета грозового неба еще секунду.

— Я устал смотреть, как ты притворяешься, что тебе нравится твой напиток.

— Я сказала тебе, что в этом нет ничего страшного. — я ставлю напиток на стол.

— Пойти туда и попросить их сделать заказ так, как ты изначально хотела и за что заплатила — тоже не критично.

Я пожимаю плечами и закатываю глаза.

— Спасибо.

Он наклоняет голову, и свет падает на седую прядь спереди его волос. Боже, у него такие красивые, густые, волнистые волосы. Почему это всегда парням достаются черты, за которые большинство женщин готовы умереть? Я прочищаю горло, чтобы снова начать говорить о кейтеринговых компаниях, когда он прерывает.

— Почему у тебя проблемы с тем, чтобы постоять за себя?

— У меня нет таких проблем. — я чувствую, как мое лицо искажается в замешательстве.

— Позволь усомниться. То же самое произошло в том ресторане со стейком, затем здесь, и твоя соседка явно обвела тебя вокруг пальца.

— Миссис Хоффмайстер?

— Да, та женщина притворяется, что не способна вытереть пыль, но она может вытащить себя из своей квартиры, чтобы покурить?

Я отмахиваюсь от его беспокойства.

— Она ничего плохого не имеет в виду. Она просто старая, и я думаю, ей немного одиноко. Ее муж умер около десяти лет назад. Это, наверное, для компании.

— Это не значит, что она должна манипулировать тобой, чтобы ты делала ее работу по дому. Если ей одиноко, она может пригласить тебя на кофе. — он откидывается назад и скрещивает руки.

— Она не манипулирует мной. — на минутку я забыла, насколько раздражающим может быть этот мужчина.

— Если ты так говоришь.

— Да.

— Ладно.

— Я серьезно. — мой голос звучит так, словно я готова топать ногой в стиле малыша.

Он поднимает руки.

— Забудь, что я что-то говорил.

Я резко киваю ему и оставляю эту тему, но всю дорогу домой я могу думать только о том, прав ли он. Ненавижу себя за то, что меня гложет подозрение, что в теории Эндрю есть что-то правдивое.

ГЛАВА 12

ЭНДРЮ

— Ты собираешься сказать мне, куда мы направляемся? — спрашиваю я, пока Кензи ведет меня все дальше от нашего места встречи на юго-западном углу Центрального парка.

Это одно из ее «не свиданий», предназначенных для того, чтобы я нашел в себе силы полюбить Рождество.

— Разве ты не слышал, что терпение — это добродетель? — она оглядывается через плечо, и мой взгляд снова прилипает к ее длинным