Теория пламени - С. Ф. Э. Блэк

class="p">— Нас учили, что именно пламя дракона мешает ему связаться с человеком, что только когда огненный нерв уничтожен, дракон может по-настоящему почувствовать человеческое сердце и выбрать связь. Но нас также учили, что драконы выбирают лишь тех, кто благородной крови, и всё же вот мы здесь. Он поднял руку в мою сторону. — Если вы хотите летать, мисс Миро, вам придётся делать это на драконе, у которого всё ещё есть пламя. Я понимаю, что этим подвергаю вас огромной опасности, даже большей, чем предполагал изначально. Если вы захотите отказаться от всей этой затеи, я пойму.

— Нет.

Слово сорвалось с моих губ, тихо и уверенно, как птица, взмывающая с ветки.

— Очень хорошо, — кивнул Фэйрфакс. — Я так и думал, что вы это скажете, — добавил он с лёгкой улыбкой. — Связь — не то, от чего можно просто отказаться. Мы разберёмся. Он допил чай. — Позволите ли вы пламени встать у вас на пути?

Я покачала головой.

— Вот это настрой. Дракон выглядел молодым. Сомневаюсь, что его пламя полностью разовьётся раньше, чем через несколько месяцев, в лучшем случае через год. У вас достаточно времени, чтобы укрепить связь и научить его не использовать его.

На мгновение я закрыла глаза и представила своего дракона. Слово «своего» звучало странно даже для меня самой, когда я думала о драконе. Это казалось неправильным.

Невозможным.

— У меня есть дракон, — прошептала я, поражённая реальностью происходящего.

Я, из всех людей, мечтательница, нижняя жительница, девушка, которая любила драконов настолько, что убирала за ними навоз, лишь бы быть рядом. У меня был дракон.

Дракон выбрал меня.

И он был таким же изгоем, как и я.

И тут я поморщилась, поражённая мыслью, ударившей меня, словно удар в висок.

— Сын Ковингтона знает, — выпалила я.

Благодаря газетам вся страна знала, что младший сын Ковингтона в этом году поступает в Колледж Кардан Лотт, наконец выбрав гонки своей будущей карьерой, к великой радости отца. Он провалил первый год в университете, и это был лучший способ сохранить лицо для семьи герцога. Он связался с Азероном в девятнадцать, я помнила сообщения о празднике, который семья устроила в его честь в начале этого года, и большинство верило, что его ждёт великое будущее на арене.

Фэйрфакс склонил голову.

— Возможно. Он видит, как через логово его отца проходит множество драконов, которых тот покупает и продаёт. Он может и не вспомнить.

Я прижала ладони к лицу, пытаясь прогнать образы окровавленной рубашки Рашленда Ковингтона. Сомневаюсь, что он сможет забыть то утро легче, чем я.

— Тогда нам придётся придумать способ заставить его молчать, если всё-таки вспомнит, — добавил Фэйрфакс.

Медленно я опустила руки. Не говори об этом никому, сказал мне Ковингтон. Он не хотел, чтобы люди знали, что он был в логове своей семьи. Его дракон заживёт достаточно быстро, чтобы никто ничего не заметил, а рана была в месте, которое он мог скрыть.

— Сын Ковингтона знает, что вы видели нас с драконами? — спросила я, мысли вихрем кружились в голове.

— Думаю, нет.

— Тогда, думаю, я смогу заставить его молчать, — сказала я. — Но как нам теперь найти дикого дракона? Он был ранен.

— А вот это самая интересная часть. Фэйрфакс переплёл пальцы и улыбнулся. — Если он выбрал вас, моя дорогая, можете не сомневаться, он не успокоится, пока снова вас не найдёт.

Воспоминание о выстрелах заставило меня вздрогнуть.

— В городе ему небезопасно.

Фэйрфакс покачал головой.

— Нам придётся выманить его из города.

Через десять минут у нас уже был план, как найти моего дракона и разместить его в логове за пределами Трестона до начала занятий, до которых оставалось чуть больше недели.

Всё это казалось сном, но я слишком сильно потела, чтобы это был сон.

После того как Фэйрфакс отпустил меня из внутреннего двора, управляющий отеля поспешил через двери, чтобы поговорить с дворянином. Я наблюдала за их разговором через высокие окна. Выражение лица Фэйрфакса менялось между тревогой и попытками успокоить собеседника. Затем он поднялся и последовал за управляющим внутрь. Один из официантов забрал его чашку и быстро скрылся в помещении.

Тихо пыхтя, Фэйрфакс догнал меня.

— Похоже, мисс Миро, герцог Ковингтон объявил розыск вашего чёрного дракона.

Его тон был ровным, уже не таким мелодичным, как прежде.

— Эш, — выдохнула я.

Он взглянул на меня искоса.

— Да. Что ж, факт остаётся фактом: за вашим драконом теперь охотится Охота, а их репутация однозначно говорит об успехе. Если Охота доберётся до него первой, ваш дракон погибнет.

— Что мне нужно сделать?

— Боюсь, времени нет. Мы должны выманить вашего дракона из Трестона как можно быстрее.

Грохочущий поезд с лязгом приближался к платформе, где я сидела, подрагивая коленями. Летняя жара спала с заходом солнца, но нервы всё равно заставляли одежду липнуть к телу. Сегодня вечером я взяла с собой два ножа, не испытывая никакого удовольствия от необходимости пробираться по Трестону после наступления темноты, но и ни на мгновение не боясь настолько, чтобы упустить шанс снова встретиться со своим драконом. Ждать наступления ночи было рискованно, зато давало моему дракону защиту темноты, но эта задержка была мучительной, ведь каждую минуту я думала о том, что его могут поймать, и наша тайна слишком скоро исчезнет.

Фэйрфакс ясно дал понять: дракон найдёт меня. Всё, что мне нужно, это оказаться в месте, где никто другой не перехватит его. Леса прямо за пределами города были слишком опасны. Кто-нибудь обязательно заметит его и поднимет тревогу. Если он всё ещё держался поблизости от города, скорее всего, тревогу уже подняли.

Я рассеянно ковыряла кожу вокруг ногтей, наблюдая, как люди выстраиваются у края платформы. Деловые мужчины с портфелями и карманными часами, женщины в перчатках, держащие детей за плечи и прижимающие их к себе. Я прожила в Трестоне всю жизнь, но ни разу не ездила на поездах и никогда не покидала город.

Адреналин не давал мне уснуть в мягко покачивающемся вагоне, пока мы покидали улицы Трестона, залитые жёлтым светом, и направлялись в окружающую сельскую местность. Моей целью был Уэст-Хейвен, небольшой посёлок в двух часах езды от Трестона. Поезд извивался, уходя в предгорья Невронов, ныряя в тоннель и снова вырываясь наружу. Когда мы приблизились к Уэст-Хейвену, взошла луна, заливая волнистые предгорья бледным серебристым светом.

Эта станция казалась пугающе пустой по сравнению с оживлёнными платформами Трестона. На открытой платформе горел всего один фонарь, и в ночном воздухе чувствовалась лёгкая прохлада, ничто так не удерживало