Напарник ректор, или Характер скверный, неженат! - Татьяна Булгава

Гелла рассмеялась.

— Ты теоретик. Ты даже воду не можешь вскипятить без инструкции.

— Для друга — всё что угодно.

Она отстранилась, похлопала его по плечу и вышла.

---

В одиннадцать вечера у северных ворот академии было темно и ветрено.

Гелла пришла первой. Она стояла в тени стены, прислушиваясь к ночным звукам. Где-то ухала сова. Где-то скрипела калитка. Ветер шуршал листьями.

На кладбище будет ещё страшнее, — подумала она.

— Ты рано, — раздался голос из темноты.

Гелла вздрогнула. Омэн вышел из-за угла — бесшумный, как призрак. Сегодня он был в тёмном плаще с капюшоном, лицо скрыто в тени.

— А вы тихий, — сказала она. — Как мышь.

— Мыши не умеют убивать.

— Некоторые умеют. Бешеные.

Омэн не ответил. Он посмотрел на её пояс, оценивая количество ампул.

— Двенадцать?

— Тринадцать, — поправила Гелла. — Одна в специальном футляре.

— Какая?

— Экспериментальная. На всякий случай.

Омэн кивнул.

— Идём.

Они вышли за ворота и двинулись вдоль северной стены. Луна скрылась за тучами, и дорога стала почти невидимой. Гелла достала с пояса белую ампулу — не дымовую, а световую. Такой состав она делала редко, но сейчас он пригодился. Ампула засветилась тусклым голубоватым светом, освещая путь.

— Умно, — заметил Омэн.

— Я вообще умная, — отозвалась Гелла. — Просто вы этого не замечаете, потому что я ещё и нахальная.

— Нахальство — не синоним глупости.

— Это комплимент?

— Это констатация факта.

Они шли молча. Кладбище открылось внезапно — старые, покосившиеся надгробия, чёрные силуэты деревьев, тишина, в которой каждый шорох казался громом.

— Здесь, — прошептал Омэн, показывая на скопление могил в центре. — Будем ждать.

Они спрятались за большим склепом. Гелла присела на корточки, прижимаясь спиной к холодному камню. Омэн стоял рядом, почти не дыша.

— Холодно, — прошептала Гелла.

— Терпи.

— Я терплю. Но если я околею до того, как появится шпион, задание сорвётся.

— Не околеешь.

— Откуда вы знаете?

Омэн повернул голову — в темноте Гелла увидела блеск его янтарных глаз.

— Потому что я не дам тебе околеть.

Она хотела ответить что-то едкое, но не успела.

Вдалеке раздались шаги.

Тихие, осторожные. Кто-то шёл по кладбищенской дорожке, стараясь не наступать на сухие ветки.

Гелла замерла. Рука сама легла на пояс, на зелёную ампулу — липкая смола.

Фигура появилась из темноты. Невысокая, в длинном плаще с капюшоном. Шла медленно, оглядываясь.

— Один, — прошептал Омэн. — Магического фона нет. Значит, не боится.

— Или самоуверенный, — ответила Гелла.

Она ждала.

Шпион подошёл к центральной могиле, остановился. Огляделся. Достал из-под плаща свёрток и положил на надгробие.

— Передатчик, — прошептал Омэн. — Он ждёт кого-то.

— Может, напарника?

— Может.

Они ждали ещё несколько минут. Никто не пришёл.

— Берём, — сказала Гелла.

— Подожди.

— Чего ждать? Он уйдёт!

— Если мы возьмём его сейчас, мы не узнаем, с кем он связан.

— А если он уйдёт, мы не узнаем ничего!

Гелла не стала ждать разрешения. Она выскользнула из-за склепа и бесшумно двинулась к шпиону. Пояс с ампулами не звенел — она заранее обработала его составом против скрипа.

Шпион стоял спиной. Гелла приблизилась на десять шагов. На пять. На три.

— Стоять! — крикнула она.

Шпион обернулся.

Под капюшоном оказалось лицо, которое Гелла знала. Знакомое, почти родное.

— Гелла? — изумлённо спросил Кай.

Она замерла.

— Кай?..

В этот момент он выбросил руку вперёд, и из его пальцев вырвалась ослепительная вспышка.

Гелла не успела уклониться.

Глава 8. Липкая ловушка

Глава 8. Липкая ловушка

Ослепительная вспышка ударила по глазам, и мир рассыпался на белые пятна.

Гелла откатилась в сторону — чисто на рефлексах, без сознательного решения. Спина ударилась о чей-то надгробный камень, боль пронзила лопатку, но она не закричала. Рука сама метнулась к поясу, нащупала чёрную ампулу — нейтрализатор. Не от света, от магии.

— Гелла! — голос Омэна раздался слева, резкий, как удар хлыста. — Ложись!

Она уже лежала. Тень ректора метнулась вперёд, закрывая её от второй атаки. Кай — Кай, её друг, её единственный настоящий друг — выбросил руку снова, и из пальцев вырвались не просто магические заряды, а чёрные, рваные молнии.

Боевая магия, — мелькнуло в голове у Геллы. — Откуда у теоретика боевая магия?

— Он не тот, кем кажется! — крикнул Омэн, отбивая молнии теневым щитом. — Это не простой алхимик!

— Я вижу! — рявкнула Гелла, промаргиваясь.

Световая вспышка почти прошла, перед глазами всё ещё плавали цветные круги, но она уже могла различать силуэты. Кай — или тот, кто скрывался под его лицом — стоял у надгробия, раскинув руки. Его плащ развевался на ветру, хотя ветра не было. Вокруг него пульсировала тёмная аура — магия смерти, проклятий, чего-то древнего и злого.

— Кай! — крикнула Гелла, пытаясь достучаться до друга. — Что ты делаешь?!

— Прости, Гелла, — голос Кая был чужим. Никакой мягкости, никакой застенчивости. Холодный, ровный, как лёд. — Ты не должна была узнать. Не сегодня.

— Ты — шпион? Ты крал мои формулы?!

— Не только твои, — ответил он, делая шаг вперёд. — Но твои — самые ценные. «Эйфирная деривация» — это ключ к новой эре. И ты, сама того не зная, подарила мне его.

— Я ничего тебе не дарила!

— Ты показывала мне записи. Ты обсуждала со мной формулы. Ты верила мне, — в его голосе проскользнула горечь. — Твоя ошибка.

Гелла почувствовала, как внутри всё переворачивается. Предательство ударило сильнее, чем магическая вспышка. Кай, с которым она делила чай и чертежи, который помогал ей со стабилизаторами, который обнимал её перед уходом — всё это было ложью?

Нет. Не может быть.

— Ты не Кай, — прошептала она. — Ты кто-то другой. Ты украл его лицо.

— Кай — это я, — сказал он. — Всегда был я. Просто ты видела то, что хотела видеть. Друга. Теоретика. Безобидного чудака. А на самом деле…

Он сорвал с себя плащ.

Под плащом оказался не лабораторный халат, а чёрный кожаный доспех, усыпанный рунами. На поясе — кинжалы и амулеты. На груди — знак, которого Гелла никогда не видела: череп в терновом венце.

— Я — агент