Алинкин цветочек - Юлия Серьга

была овощечистка, а тут — нож, тупой и огромный. Я взяла одну картофелину и начала срезать с нее шкуру.

Мавра смотрела на мои потуги с растущим недоумением.

— Ты чего это делаешь? — спросила она наконец. — Картофель дорогой продукт. Ты же раньше в два счёта с ней управлялась. А сейчас как будто впервые видишь.

Я замерла, потом показала на голову и покрутила пальцем у виска — мол, дура, ничего не помню.

— Забыла, что ли? — Мавра покачала головой. — Ну дела. Ладно, смотри, как надо.

Она быстро, ловко начистила полведра картошки, показывая мне каждое движение. Я старалась запомнить, но руки у Мавры были сильные, а пальцы ловкие. Мои же пальцы с трудом сгибались до конца.

— Поняла? — спросила она.

Я кивнула.

— Тогда дочищай остальное. И гусей потом погонишь на речку.

Я кивнула снова.

Картошку я кое-как дочистила, потом Мавра вывела меня во двор и вручила длинную хворостину.

— Видишь гусей? — она показала на стаю белых птиц, которые важно расхаживали по двору. — Гони их к речке. Там пусть пасутся, а ты приглядывай, молодняка много, кабы не обидел кто. А к вечеру обратно пригонишь. Поняла?

Я закивала, хотя ничего не понимала. Куда идти? Где речка? Как гонять гусей? Они же щипаются!

Я вопросительно глядя на Мавру — помычала и раскинула руками, типа — я не понимаю.

Мавра в ответ непонимающе уставилась на меня и переспросила?

— Девка, ты становишься дурнее день ото дня. Что же ты, как дура, руками машешь?! Не пойму я, что тебе нужно, — рассердилась Мавра.

Я помотала головой и вдруг мне пришла в голову идея, я взяла прут и написала в пыли — куда идти?

Мавра уставилась удивлённо на меня. Откуда ты грамоту знаешь, — прошептала она. Может у тебя ещё и магия есть?

Теперь настала моя очередь пучить глаза.

Да шучу я, шучу — засмеялась она, — ну какая магия у тебя может быть?!

Попыталась спросить прутом на пыли, что-то про магию, на что Мавра оглядываясь по сторонам, прут отобрала, а писанину мою затерла калошей.

Я не знаю откуда ты грамоту знаешь, но лучше молчи, дура! Кабы чего не случилось!

Я вышла на скотный двор размахивая хворостиной. Гуси зашипели, захлопали крыльями и бросились врассыпную. Я заметалась, пытаясь их собрать, но они только разбегались кто куда.

Мавра стояла на крыльце и смотрела на этот цирк с ужасом.

— Девка, ты что, совсем очумела? — крикнула она. — Да как же ты гусей пасти будешь, если ты их даже собрать не можешь? Да что такое случилось с тобой? То этот побег, то ты картошку чистить разучилась. Ты с малолетства же пасла гусей, они тебя как родную знают и слушаются, а сегодня вдруг и с гусями промах. Скажи, ты случайно не заболела?

Я только руками развела в беспомощном жесте.

Мавра тяжело вздохнула, ловко, одним движением собрала гусей и погнала их по улице.

— Смотри и учись, — бросила она через плечо.

Я плелась следом, стараясь запомнить, как она это делает. Оказалось, нужно не размахивать хворостиной, а просто направлять птиц, подгоняя крайних.

У речки Мавра оставила меня с гусями и ушла, строго наказав никуда не отлучаться и к вечеру привести стадо обратно.

Я сидела на берегу, смотрела на гусей, которые мирно щипали траву и плавали в небольшой речке, и думала о своей жизни. Нелепая, страшная, непонятная моя жизнь. Без телефона, без мамы, без Светки. В теле немой дуры, которую выдают замуж без спроса.

Хотя, с другой стороны, что меня спрашивать то?! Ну вот спросили меня дома, и я как немая дура кивнула “Да”, хотя абсолютно точно знала, что не “Да” там. Что Петя не герой моих мечт. От моих мечтаний в нем только серые глаза с искорками остались. Я вспомнила тот случай на мостике и улыбнулась. А потом снова вспомнила про палатку и улыбка сошла с моего лица. А потом перевела взгляд на гусей и речку и вздрогнула.

Какой там Петя с компьютерными играми, здесь у меня отняли даже меня. Мою внешность, мой голос! Боже, за что мне это всё?!

Гуси словно услышав меня, загоготали и захлопали крыльями. Я вскочила на ноги и увидела как к ним подкрадывается какое-то пушистое животное, мелькнул рыжий хвост — это же лиса!

Я вскочила на ноги и попыталась завизжать о помощи, но горло оказалось словно в оковах. И пока лиса схватив за крыло небольшого гусенка тянула его в сторону леса я схватила прут и побежала в сторону происшествия. Лиса увидев меня лохматую и топающую большими сапожищами испугалась и отпустила гусенка. Ещё какое-то время гуси покричали да и успокоились.

Я смотрела на себя в отражении спокойной воды запруды и удивлялась. Волосы, как будто пакли седые, небрежно, лохмами обрамляют лицо несмотря на то, что Мавра утром причесала меня гребнем и заплела косу. Глаза имеют прежнюю форму, но радужка словно выцвела и стала как у старухи — почти прозрачной. Ресницы и брови тоже седые. В таком виде меня и мать родная не узнает, — с горечью подумала я.

День был серый и теплый. Вода в речке темная, холодная. Гуси плавали, ныряли, чистили перышки. А я смотрела вдаль, туда, где деревня заканчивалась, и начинался лес.

— "А что там? — думала я. — Может, там дорога? Может, там асфальт? Может, там машины, которые меня довезут до дома?"

В моей голове эта мысль засела крепко. Ну не может быть, чтобы весь мир был такой — без телефонов, без электричества, без нормальных дорог. Где-то же должен быть город! Где-то же есть нормальная жизнь! Может это село решило жить по старым правилам, как староверы, например.

Я посмотрела на гусей. Они плавали себе спокойно, никуда не собирались убегать. "Если я быстро сбегаю туда и обратно, — подумала я, — они никуда не денутся. А я хоть посмотрю, что там".

И я побежала.

Огородами, задами, крадучись, чтобы никто не заметил. Деревня оказалась большой — дома тянулись один за другим, заборы, огороды, колодцы. Я бежала, проваливаясь в рыхлую землю, цепляясь подолом за бурьян.

— Эй, Акула-дура! — вдруг крикнул кто-то.

Я обернулась. У плетня стоял пастушок, чумазый, в рваной и грязной рубахе. Он ухмылялся во весь щербатый рот.

— Куда бежишь, дура? Вот я мачехе твоей всё