Алинкин цветочек - Юлия Серьга

расскажу! Будешь знать, как от гусей бегать!

Я замычала в ответ, замахала руками — мол, не твоё дело, и побежала дальше. Сердце колотилось где-то в горле.

Дома стали редеть. Заборы сменились пустырями. Дорога уходила в лес. Грязная, разбитая, с глубокими колеями от телег. Никакого асфальта. Никаких машин. Только лес, темный, высокий, и ветер, который шумит в верхушках сосен.

Я стояла тяжело дыша и смотрела на этот лес, и внутри всё опустилось. Нет тут ничего. Ничего нет. Только деревня, грязь и этот проклятый лес.

— Что же делать? — прошептала я беззвучно.

На другую сторону деревни бежать уже не было времени. Гуси без присмотра, мачеха хватится... Я развернулась и побежала обратно, из последних сил.

Но бежала теперь я теперь гораздо медленнее. Ноги стали ватными, в боку кололо, дыхание сбивалось. Видимо, в этом мире Акулина всё-таки чем-то переболела — ручки и ножки как спички, я устаю ещё не начав двигаться.

Я бежала, спотыкаясь, хватая ртом воздух. И вдруг на тропинке передо мной появились мальчишки. Четверо. Самому старшему лет двенадцать, младшему — может, семь. Старший с меня ростом. Все в лохмотьях, чумазые. Рубахи рваные, штаны заплатаны, волосы нечёсаные, торчат в разные стороны как у домовят, и глаза злые.

— О, гляньте, — заорал старший. — Акула-дура бежит! Сама к нам пришла!

Я попыталась обойти их, но они перегородили тропинку.

— Куда, дура? — засмеялся другой. — От гусей своих убежала? А мы твоей мачехе всёёёё расскажем!

Я замычала, замахала руками, показывая, чтобы пропустили. Но они только смеялись.

— Мычать умеешь, а говорить нет? — старший шагнул ко мне. — А ну скажи что-нибудь! Ну! — он вдруг нагнулся, зачерпнул горсть песка и швырнул мне в лицо.

Я попятилась, выставив вперёд руки.

— Не хочешь? — он нагнулся еще раз и подхватив песок вместе с камешками кинул еще раз.

Песок попал в глаза, в рот. Я зажмурилась, закашлялась, замычала от боли и неожиданности. А мальчишки зашлись в хохоте.

— А ну ещё! — крикнул кто-то, и в меня градом полетели мелкие камни.

Один ударил в плечо, другой в спину, третий — в голову. Я закрыла лицо руками, присела, пытаясь защититься. Они кидали и кидали, визжали и улюлюкали.

— Акула-дура! Акула-дура! Немая, как рыба!

Рядом заливисто лаяла собака — тощая, лохматая дворняга, что бегала за мальчишками. Она прыгала вокруг, тявкала, скалила зубы норовя ухватить за рукав.

Я сидела на земле, закрыв голову руками, и уже не мычала — просто плакала от бессилия. Камешки больно били по спине, по рукам. Один покрупнее попал в висок, в глазах потемнело.

— А ну пошли вон, псы шелудивые! — вдруг раздался высокий голос.

Я подняла голову. По тропинке к нам шёл огромный мужик. Странный писклявый голос у такого огромного как медведь, в старой поддёвке и картузе мужика. Он размахивал руками и матерился так, что мальчишки даже не посмели посмеяться над таким голосом. Но кто я такая, чтобы рассуждать о чужих неприятных голосах не имея своего.

— Я кому сказал?! — завизжал он. — А ну, брысь, отсюда, пока я вас не выпорол!

Собака, завидев мужика, поджала хвост и с визгом умчалась в кусты. Мальчишки тоже попятились.

— Она же дура, чего её жалеть? — попытался возразить старший.

Мужик шагнул к нему, замахнулся. Парень отскочил и припустил прочь. Остальные за ним.

— Только попадитесь мне ещё! — увижу рядом с ней, точно выпорю! — крикнул он вдогонку.

Мужик повернулся ко мне, протянул руку. Я смотрела на него снизу вверх, шмыгала носом, размазывала по лицу слёзы с песком.

— Вставай, чего расселась, — сказал он не зло.

Я взяла его за руку, он рывком поднял меня на ноги. Я пошатнулась, еле устояла.

— Ты чего здесь делаешь? — спросил он. — Зачем так далеко от дома пошла?

Я открыла рот, но вместо слов вырвалось опять только мычание. Я устало замотала головой, показала рукой в сторону, и пошла в сторону речки.

— Куда ты? Гуси на речке? — догадался Игнат. — Ты гусей пасёшь, а сама убежала?

Я закивала, замычала, показывая на лес, на дорогу, снова на речку.

— Ладно, — вздохнул он. — Пойдем, провожу тебя. А то ещё волкам попадешься.

Я встревоженно посмотрела на него.

— Да, ладно, шучу я, волки из леса обычно не выходят!

Он пошёл рядом, поглядывая по сторонам.

Мы дошли до тропинки, что вела к речке.

— Гусей, ну иди паси! — сказал мужик махнув рукой в сторону речки и ушёл.

Гуси были на месте. Плавали себе туда сюда, никуда не делись. Я упала на траву, тяжело дыша. В голове шумело, висок саднило от камня, спина болела. Но главное — я была цела. Закрыла глаза и неожиданно провалилась в тяжелую дремоту.

Петя сидел за компьютером, его большой кулак то и дело ударялся о стол, оставляя новые вмятины. Мама сидела на кухне у окна и смотрела на пустую улицу. А Светка с гитаристом сидели на лестнице в общежитии и обнимаясь, тихонько пели современные шлягеры. _______________________ Дорогие читатели! Если вам понравилось начало истории - добавляйте книгу в библиотеку и ставьте звездочки. Эти Звездочки очень важны для начинающего писателя))) Вам пустяк, а мне очень приятно и настроение на весь день)))) С уважением, автор!

11

— Акулька! Акулькааа!

Голос старухи выдернул меня из сна. Я вскочила, ничего не понимая. Уже вечерело, солнце садилось за лес. Гуси стояли на берегу, сбившись в кучу, и тревожно гоготали.

— А ну иди домой, окаянная! — орала мачеха, размахивая хворостиной. — Пасёт она гусей! Чем ты ночами занимаешься, раз так устаёшь? Вот отдам тебя замуж — будешь там работать как все, никто не пожалеет!

Я испугалась, вскочила и, чтобы не попало хворостиной, оббежала мачеху по широкому кругу. Гусей подгонять не стала — они сами, увидев старуху, припустили к дому.

— Иди ж ты, окаянная, быстрее в дом! — закричала она ещё издалека. — Что же ты, дура, тут на ветру торчишь, простынешь же! Да вот как же я тебя замуж-то пристрою, дуру такую?

Я, видимо, заметно изменилась в лице, потому что бабка мимолётно прижала меня к себе и сказала:

— Ну-ну. Хоть и дура ты, девка, а время пришло тебе. Хотела