Долина слез - Изабелла Халиди

тебя за то, что ты говорила не по правилам, хотя он знал, что получит взбучку, если его когда-нибудь поймают. Избиение, которое Вален получал каждый. Единственный. Черт возьми. Раз. Потому что кто-нибудь из слуг всегда ловил его на краже еды и докладывал Фергалу. И он все равно это делал! Потому что он не мог видеть тебя голодной!

Нижняя губа Лейлы задрожала, слезы теперь свободно текли по ее лицу. Слезы, на которые Киану было наплевать меньше всего.

Не после ее последнего предательства.

— Расскажи мне, — продолжил он. — Кто же выследил ту группу мальчиков, которые бросали в тебя камни и смеялись над твоими серебристыми волосами?

— Эдан, — ответила она прерывистым шепотом.

— Эдан, — повторил Киан, шипя и кипя от злости. — Верно. Брат, который отнес тебя обратно в лазарет и убедился, что целители перевязали твои порезы. Тот, кто защищал тебя и следил за тем, чтобы никто никогда больше не осмеливался к тебе приставать. Чье безжизненное тело ты хотела увидеть лежащим в холодной земле!

— Прости меня, — всхлипнула она, ее глаза покраснели и опухли, влага стекала по лицу и шее. — Прости меня! У меня не было выбора, это был единственный способ! Это никогда не повторится!

Отвращение прокатилось по Киану, вызывая тошноту и неспособность выносить ее близость, когда он отпустил ее и сделал шаг назад.

— Ты пятно на нашей семье. На всем, что есть хорошего в мире. Позор для истинного значения слова «сестра». Мы отложили наши личные проблемы в сторону, даже будучи маленькими мальчиками, потому что пожалели тебя, крошечное создание, у которого никого не было, кого-то, кто не был виноват в неверности нашего мерзкого отца. Мы дали тебе шанс. Шанс, которым ты могла бы воспользоваться, чтобы завоевать наше доверие и стать хорошим и благородным человеком, а не интриганкой, неблагодарным ничтожеством. У тебя могли бы быть три старших брата, которые разорвали бы мир ради тебя на части. Которые защищали бы тебя от зла и лелеяли, как каплю святой воды. Но вместо этого ты выбрала этот путь. Тебе больше некого винить в том, что с нами случилось, кроме себя, Лейла. Тебе больше некого винить в своей кончине, кроме себя. Теперь слишком поздно, ущерб нанесен. Твое преступление непростительно. И ты заплатишь за то, что намеревалась сделать. За то, что хотела причинить боль моему брату.

Он сделал знак стражникам, сцепив руки за спиной, и приказал: — Отведите ее в темницу. Бросьте ее в яму.

— Нет! — Лейла кричала и брыкалась, когда стражники тащили ее из покоев. — Нет! Подожди! Пожалуйста! Нет! Я тебе все расскажу! Пожалуйста!

— Я знаю, что расскажешь. — Злая улыбка тронула губы тиросского короля. — Но не раньше, чем крысы разделаются с тобой. Давай посмотрим, как долго ты продержишься, дорогая сестра.

ГЛАВА

9

У

лицы были бесплодной землей ужаса, когда Эдан брел по снегу по щиколотку, его мысли были мрачными и гнетущими. Он бежал из Красного Дворца после пленения Лейлы, последствия ее предательства были слишком болезненными и горькими для него, чтобы он мог оставаться в доме их общего детства.

Несмотря на то, что они отдалились друг от друга, став взрослыми, и у них были свои разногласия, они много раз ссорились как из-за тривиальных, так и серьезных вопросов, и даже несмотря на то, что ему хотелось свернуть Лейле шею за ее все возрастающую с годами глупость, Эдан никогда не хотел видеть ее мертвой.

Да, в детстве она была настоящей занозой в заднице. Да, она испытывала его терпение больше раз, чем он мог сосчитать, особенно в вопросах, касающихся Генерала. Правда, были времена, когда Эдан представлял, как бы все было, если бы его отец остался верен их матери. Если бы его сестра никогда не присоединилась к ним.

Но никогда не было момента, когда он даже подумывал о том, чтобы стереть существование Лейлы с лица Земли. Никогда даже не помышлял нанять наемного убийцу, чтобы убить ее. И подумать только, что она сделала это с такой легкостью, без чувства вины, без стыда…

Рвота вырвалась из его горла. Его рука уперлась в ближайшую стену, когда Эдан согнулся пополам, держась за живот и выплескивая все его содержимое на заснеженную землю.

Как она могла быть такой бессердечной?

Когда она успела стать такой жестокой и мстительной?

Он всегда был здесь, этот мерзкий ген, который должен был причинять боль другим, и Эдан просто не замечал этого раньше? Или это было что-то еще, чего ему не хватало?

Уровень ненависти, который, должно быть, испытывала к нему его сестра, в частности, должен был быть поразительным, если она почувствовала необходимость избавиться от него. И все же… Он все еще не мог этого понять.

Они двое были самыми близкими по сравнению с почти несуществующими отношениями Лейлы как с Валеном, так и с Кианом, последний всегда был холоден со всеми, не только с ней, что делало невозможным сближение с мужчиной, если он сам этого не позволял.

Так что же заставило ее принять такие решительные меры против собственной крови? И почему именно сейчас, из всех возможных?

Эдан вытер рот своим плащом, хватая ртом воздух, поскольку прогорклая желчь грозила вырваться наружу. Его мышцы болели от того, с какой силой его тело извергло рвоту. Его горло болело.

Кровь прилила к его ушам, и он опустился на снег, не заботясь о том, что его вырвало прямо рядом с тем местом, где он сидел.

Подперев голову ладонями, Эдан позволил всему, что произошло с тех пор, как он был маленьким мальчиком, захлестнуть его.

Исчезновение и возвращение его отца с ребенком.

Болезнь его матери.

Ссоры, напряжение.

Постоянное ощущение, что ходишь по яичной скорлупе.

О том, что всегда нужно прикрывать его спину. Спины его братьев и сестер.

Убийство его матери.

Смерть его отца.

Грядущая война… Предательство Лейлы.

Все тело Эдана затряслось, когда его захлестнула яростная волна рыданий. Прикусив руку, чтобы не издать ни звука, он позволил волне горя захлестнуть его.

Десятилетия сдерживаемой печали и страха перед неизвестным просочились сквозь его поры, боль и мучения превратились в потоки слез, которые орошали его лицо. Слезы, которые жгли на холодном воздухе, сжимались на его коже, когда капли начали собираться и замерзать на его плоти.

Никогда в жизни он не чувствовал себя таким одиноким.

Никогда раньше он не хотел иметь кого-то, кого мог бы назвать своим. Кого-то, кого он мог бы любить безоговорочно. Кого-то, кто любил бы его безусловно. Это не потребовало