Принцы фейри - Никки Сент Кроу

Я смотрю в сторону дверей на балкон, где снег всё такой же густой. Когда мы с мамой жили в более холодном климате, я сперва ненавидела снег. Мне нравилось носить платья и играть под солнцем и дождём. У меня не было зимнего пальто, не говоря уже о сапогах, и снег загонял меня в дом. Тогда я начала принимать ванны. Каждый день, иногда по два раза. Я обожала быть укрытой теплом до самого подбородка. Раньше я думала, что жажду тепла просто потому, что снег холодный. Но, наверное, дело было в том, что мне не хватало человеческого тепла, а горячая ванна была максимально близкой заменой.

— Я пойду в ванну.

Вейн оборачивается ко мне:

— Прямо сейчас?

— Всё равно надо готовиться к визиту во дворец. Могу начать пораньше, — я направляюсь в спальню. Вейн идёт следом. — Ты тоже идёшь?

— Я пообещал Пэну, что не отойду от тебя ни на шаг, так что, видимо, я тоже иду в ванну.

Я смеюсь. Это подарок, которого я не ожидала, и его хватает, чтобы чуть-чуть унять тревогу в животе.

Несравненный Тёмный собирается принять ванну со мной. Это будет интересно.

Вейн напускает воду, а я тем временем пробираюсь щёткой сквозь волосы. Я никогда особо не заботилась о своей внешности. В детстве была слишком долговязой, а повзрослев — слишком доступной. Парням было плевать, блестят у меня волосы или нет, если у меня раздвинуты ноги.

Забочусь ли я об этом сейчас?

Я уставилась на своё отражение в зеркале над туалетным столиком. Стекло в пятнах и мутное. Лицо стало округлее, щёки чуть полнее. С тех пор как я в Неверленде, я прибавила в весе, и даже не уверена, оттого ли это, что Баш готовит слишком вкусно, или потому что я счастлива. Возможно, и то и другое.

Мне нравится эта новая версия меня.

Вейн перекрывает кран. Вода ещё капает. Слышен всплеск, и, когда я бросаю взгляд через плечо, вижу, что он уже по пояс в воде.

— Начинаешь без меня?

— Залезай, — приказывает он.

Отложив щётку, я сдёргиваю с себя одежду. Вейн вновь пожирает меня взглядом, словно не видел меня голой полчаса назад с собственным членом, загнанным в меня до упора.

Он протягивает мне руку, пока я перелезаю через высокий борт ванны. Вода горячая, и я с удовольствием принимаю это жжение, погружаясь и позволяя ей укутать меня.

Я вздыхаю, откидываясь на изогнутую стенку ванны, мои ноги сплетены с ногами Вейна.

— Это было ровно то, что мне нужно, — говорю я.

Вейн берёт мою ступню в руку и начинает разминать мягкую плоть.

— Дай Пэну немного поблажки.

Глаза у меня распахиваются. Понятно. Это ловушка, и он пытается убаюкать меня массажем стоп.

— Пэн вёл себя как мудак.

— Я в курсе.

— И я должна это терпеть? — я пытаюсь дёрнуть ногу, но хватка Вейна крепкая, и вода плещется через край.

— Ты должна, блядь, считывать обстановку, Дарлинг.

Вот опять, пользуется моей фамилией, потому что знает, что это меня раздражает. Но только, когда делает это он.

Я вновь устраиваюсь поудобнее, и Вейн продолжает разминать мне свод стопы. Я просто хочу насладиться моментом, но мне сложно всё отпустить.

Есть слишком много в истории Пэна, чего я не знаю. Годы и годы и годы. Не обманываю ли я себя, думая, что для него тоже особенная?

Может, это я здесь высокомерная.

— Они… Пэн и Динь-Динь…

— Нет, — быстро отвечает Вейн. — Они были только друзьями. Но Динь, очевидно, хотела большего.

Я с трудом сглатываю. Жаждать Питера Пэна и не получить его… не удивительно, что у Динь-Динь окончательно съехала крыша.

— А близнецы?

— А что с ними? — в голосе у него ленивое безразличие, резкий контраст к острой нотке беспокойства, которую я чувствую через тень.

Я улыбаюсь ему:

— Ты тоже боишься их потерять.

— Эти маленькие королевские засранцы, — говорит он. — Мне плевать, что они делают.

Я подталкиваю его твёрдый пресс другой ногой:

— Врун.

Он бурчит:

— Ладно. Но если ты расскажешь им, что я это сказал, я буду трахать тебя, доводить до самого края и бросать дёргаться. День за днём, пока ты перестанешь соображать.

— Я просто заставлю себя кончить.

Его язык выскальзывает, упираясь изнутри в нижнюю губу, он смотрит на меня.

Я фыркаю:

— Ладно, да, это была бы ёбаная пытка. Твой секрет в безопасности ради твоего члена и твоих крышесносных оргазмов.

— Близнецы делают вид, что им плевать на семью и на связь, которую они потеряли. Но они по ней скучают. Каждый день. Дело не только в их крыльях. Или, может, они сами не понимают, что есть что-то ещё, что-то, что сложнее измерить, сложнее назвать.

Он разминает свод моей стопы.

— Мы можем быть их найденной семьёй, и, думаю, так и будет, пока в центре всего будешь ты, держащая нас вместе. Но им нужна связь со своим народом тоже. Не только с двором, а со всеми фейри. Путь для близнецов в том, чтобы снова почувствовать себя частью народа фей.

Он переключается на другую ногу, мышцы на предплечьях перекручиваются, пока он массирует мою пятку.

— Из них вышли бы отличные правители, — заканчивает он.

Я киваю, стараясь не разрушить это настроение. Мне нравится слушать, как он говорит о других, когда не пытается спрятать свою любовь к нам. Вейн так мало показывает, но в этот момент я понимаю, что в своей неподвижности он успевает разглядеть нас, возможно, лучше, чем мы сами себя.

— И что теперь? Что нам делать с Динь?

— Доверь это нам, — говорит Вейн.

Я понижаю голос на несколько октав, передразнивая его:

— «Сядь, глупая девочка, и дай мужчинам делать работу».

— Я не это имею в виду, — в нём нет обиды. Скорее осторожность, как будто он понимает, что я просто капризничаю.

— Я могу помочь.

— Я знаю, что можешь.

— Так почему не дать мне это сделать? У меня есть тень, и я могу…

Он выпрямляется, вода хлещет вокруг него. Его пресс выходит из воды, и это обрывает мою фразу на полуслове: голая кожа, интенсивность его взгляда, тот факт, что ещё недавно он плевал мне в рот и гнал от себя прочь. А теперь мы в ванне вместе и едва переносим разлуку друг с другом.

— Она уничтожит тебя, как только получит шанс.

Его фиолетовый глаз чернеет, и я чувствую рывок где-то в центре себя: тень жаждет мести и насилия за то, чего ещё даже не