Принцы фейри - Никки Сент Кроу

Я поднимаю её с себя и отбрасываю в сторону. Она хмурится на Вейна за то, что тот испортил ей веселье, но он её игнорирует. Вместо этого говорит Касу:

— Подбери ей что-нибудь из вещей Черри. Что-нибудь подходящее для дворца.

— С чего это ты тут распоряжаешься? — спрашиваю я. — А, точно. Ты же больше не просто Потерянный Мальчишка, — ухмыляюсь я ему.

— Только не смей это говорить, — предупреждает он.

— Ты теперь Папочка.

— Господи.

Кас давится смешком, и меня облегчённо цепляет то, что настроение хоть чуть-чуть разрядилось.

— Понятия не имею, о чём речь, но наблюдать, как Вейн ёрзает, — моё любимое развлечение.

— Я не ёрзаю.

Дарлинг тоже смеётся, и Вейн одёргивает её взглядом.

— Что? — говорит она. — Прости. У тебя реально эта энергия «папочки», а ещё можно поспорить, что у меня серьёзные «проблемы с папочкой». Очень серьёзные проблемы с папочкой, — она прижимает ладонь ко рту, чтобы смех не разросся.

— Пошла, — он подталкивает её. — Кас, новое правило: мы не отходим от неё ни на шаг. Понял?

— Понял, — Кас заключает Дарлинг в широкий охват своих рук.

— Стрип-покер! — ору я ему вслед, пока он уводит Дарлинг к лестнице. — Так родился Папочка Вейн. Ты это пропустил.

— Это уже ясно! — кричит Кас из лестничного пролёта.

Вейн сверлит меня взглядом с интенсивностью солнца.

Я поворачиваюсь к кухне, и слышу за спиной его шаги.

— Расскажи, что на самом деле произошло с твоей сестрой.

— А, вот оно что, — я открываю ледник5 и заглядываю внутрь. — Отправить Дарлинг с моим близнецом было просто уловкой, чтобы остаться со мной наедине. Думаешь, я сейчас возьму и вывалю все наши секреты? Все грязные семейные подробности? Ладно, всё, уговорил, — бурчу я.

Я вытаскиваю стеклянный контейнер с курицей и печеньем со вчерашнего ужина и оборачиваюсь, чтобы увидеть Вейна, уставившегося на меня, руки на бёдрах. У него такой вид, будто он с радостью отвертел бы мне голову, как крышку у бутылки.

Из одной дисфункциональной семьи прямо в другую, видимо.

— Тилли становится по-настоящему отчаянной, — говорю я, отбрасывая лёгкость. — А когда моя сестра впадает в отчаяние, она начинает совершать реально огромные, сука, ошибки.

— Вроде того, как по ошибке вернуть к жизни вашу мёртвую мать.

— Ага.

Я упираюсь ладонями в кухонный остров и сгибаюсь, пытаясь думать. Не уверен, что хоть что-то из сказанного мной сможет убедить Вейна. Но и упускать шанс попробовать я не хочу.

Сам не знаю, чего я хочу для Тилли. Возмездия или прощения. Это меняется изо дня в день. Зависит от моего настроения и фазы луны. Или ни от чего не зависит.

— Если я смогу достучаться до своей сестры, я знаю, мы сможем всё исправить, — говорю я. Я смотрю на Вейна. Его злость всегда была легко читаема. Раздражение и усталость тоже. Сочувствие на его лице я видел редко. Но сейчас мелкие морщинки у глаз смягчаются, а челюсть разжимается.

— Что для этого нужно? — спрашивает он.

Я качаю головой и смотрю в сторону дверей на балкон, на кружащийся снег и серое небо. За всю мою жизнь в Неверленде ещё никогда не шёл снег, но феи во дворце всегда умели хитро вызывать смену времён года. Каждый год, ближе к концу года, мы устраивали зимний праздник, и феи, сильные в иллюзиях, заставляли снег падать с куполообразного потолка в тронном зале.

Когда я думаю об этом сейчас, всё кажется сном. Но я до сих пор вижу Тилли, кружась в ореоле мерцающих огней, её юбка взлетает от вращения, а она задирает лицо к потолку, приоткрывая рот, чтобы ловить снежинки. Тогда она никогда не должна была править и жила так, будто её жизнь принадлежит только ей.

— Мне просто нужно снова остаться с ней наедине, — говорю я Вейну. — Подальше от нашей матери и от любого при дворе, кто может шептать ей на ухо.

— Тогда давай сделаем это, — кивает Вейн.

— Серьёзно?

— Да, серьёзно.

— Чтобы ты мог её убить?

— Нет, кретин. Чтобы ты её спас.

Он направляется к выходу.

— Подожди. Постой, — я иду за его шагами. — Спасти Тилли? Королеву фейри, которая пыталась переиграть нас на каждом углу и перемешала всем Дарлинг мозги? Эту?

Он резко останавливается, и я едва не врезаюсь в него, когда он разворачивается. Вейн не такой громила, как я, но на пару сантиметров выше, так что, когда он смотрит на меня, смотрит сверху вниз.

Что бы он ни говорил, у него определённо есть эта чёртова энергия папочки.

— Спаси свою сестру, Баш, — говорит он. — И загладь вину. Иначе однажды оглянёшься назад и поймёшь, что до краёв набит сожалением.

Я понимаю, что мы уже говорим не только обо мне и моей сестре. Я так и не узнал всей истории о Вейне, Роке и смерти их сестры, но знаю, что они носят тяжесть её гибели, словно альбатроса, висящего у них на шее6.

Вейн снова уходит.

— Ты изменился, — кричу я ему вслед.

Я размяк. Он размяк. До чего докатился этот мир?

— Мне это нравится! — ору я ему.

— Отъебись.

Когда я вхожу в бывшую комнату Черри, воспоминание всплывает в сознании. Как меня заперли здесь с тёмной тенью. Я помню только острый край паники, а потом пустоту.

Я до сих пор не знаю, что она задумала или на что надеялась.

Уверена, она хотела моей смерти.

Волоски на предплечьях встают дыбом, и я чувствую тень в самом своём центре.

Мы были созданы друг для друга, — говорит она.

И всё же Черри пришлось предать меня, чтобы это случилось. Смывает ли это её вину? Может быть. А может, и нет. Или, раз её больше нет, это уже не имеет значения.

Кас протискивается мимо меня к шкафу. Дверца скрипит на старых петлях, и Кас исчезает внутри.

— У Черри было не так уж много, — доносится из темноты. — Но она несколько раз сопровождала Пэна во дворец, и он позаботился, чтобы у неё была подходящая одежда. Приходится довольствоваться тем, что есть в такую спешку.

Я обхожу комнату Черри. Здесь творится беспорядок. Лихорадка поспешного отъезда.

На краю кровати лежит свитер, я поднимаю его и перебираю ткань пальцами. Тонкий, почти протёртый, но мягкий. Любимый. И я невольно думаю обо всех частичках себя, которые оставила разбросанными по стране, когда мы с мамой уезжали в спешке, пытаясь сбежать от хозяина квартиры, требующего оплатить