Рождество по-эльфийски. Напарники без цензуры - Леси Филеберт

— А я — двух, — усмехнулся я.

— Возможно, я съем одного своего слона и перейду к двум твоим.

— Подеремся в попытке поделить шкуры мифических слонов?

О, надо же, даже нашел в себе силы широко и искренне улыбнуться.

Облегчение затопило с головой, с монстром было покончено, дело осталось за малым — понять, что в мире без нас творилось, сколько времени нас не было, насколько масштабно моя магия стирания повлияла на мою личность и... Хм... А меня коллеги вспомнят вообще? А родители?

Сердце при этой мысли болезненно сжалось.

Когда прыгал в колодец, я понимал, что сотру вместе с колодцем свою личность, и не планировал возвращаться. Но вот я здесь, в Армариллисе... Какую информацию я о себе стёр, если я жив, а колодца и древней прожорливой твари в нем больше нет? Или магия Елении удержала не только мою телесность, но и информацию о моей личности в этом мире?

Во всем этом нужно было разобраться как можно скорее, но узнать ответы на эти вопросы можно было, только добравшись до академии.

Мы побрели шатающейся походкой к главному входу в академию, массивные дубовые двери которой были, как всегда, распахнуты настежь. Мы вошли в главный холл, прошли по одному коридору, другому...

Что-то было не так, но от усталости я не сразу обратил на это внимание.

Зато Еления обратила.

— Здесь всегда так тихо? — с интересом спросила она.

И тут меня обдало ледяным волной тревоги.

Тишина.

Не просто отсутствие звуков. А гробовая, звенящая, неестественная тишина давила на уши. Холл Армариллиса никогда не бывает таким тихим... Никогда! Он всегда гудел, как растревоженный улей: споры адептов, цокот каблуков по мрамору, шелест страниц, отголоски заклинаний из аудиторий, голоса фортеминов, вечно о чем-то спорящих, отдаленные звуки битв взрослых коллег и смех юных адептов, которые в игровой форме изучают азы боевой магии...

Сейчас же было тихо настолько, что тишина эта казалась неестественной, будто кто-то выключил все звуки. Пыль танцевала в лучах света, падающих из высоких окон, воздух стоял подозрительно неподвижный.

— Лэнни? — Еления тихо позвала меня, ее пальцы сжали мой локоть крепче. — Всё в порядке? Ты какой-то напряженный... Я чувствую твою нервозность. Что-то не так, да?

Я остановился посреди коридора, медленно поворачивая голову, пытаясь уловить любой звук. Хоть что-то, какие-то отдаленные крики, звуки сражения.

Ничего. Только биение собственного сердца, которое начало отчаянно колотиться где-то в горле.

Ладно, Брандт, не паникуй. Наверное, отец собрал всех на срочное совещание в дальнем зале, вот и всё.

Но внутренний голос истерично поддакивал: «Всего-то-навсего куда-то подевались все величайшие маги империи, пф-ф-ф, мелочи!»

Тряхнул головой, прогоняя прочь панические мысли.

— Посиди тут пока, — я усадил Елению на лавочку у раскрытого окна. — Я быстро, найду кого-то из старших коллег, чтобы Наставника позвали. А то он в самой верхней башне обитает, нам туда сейчас тяжело добраться будет, мы оба здорово ослабли.

И почему отец вообще еще не спустился сам навстречу? Ну или не он, а моя мама. Сиринити обладала особенным чутьем и всегда знала, что я прибыл в академию. По логике, родители уже должны были встречать меня тут с распростертыми объятьями, как, если честно, всегда и делали после серьёзных битв с разбушевавшейся нечистью или иными темными силами. А я тут не просто с битвы пришел, а вообще почти погиб, но все-таки выжил! Но никто не встречает... Даже мама. Почему?

Еления кивнула, слишком обессиленная, чтобы спорить. Она облокотилась спиной на стену и прикрыла глаза, приобняв себя за предплечья.

Я же чувствовал, как адреналин липкой волной приливает к вискам.

Первым делом направился в столовую, потому что это было место, где всегда находился как минимум один человек. Но длинные дубовые столы, обычно ломившиеся от яств и шума, стояли пустые и стерильно чистые, а самое страшное то, что на раздаточной линии не было ни котлов с дымящейся похлебкой, ни даже намека на запах еды. Воздух пах только пылью и холодным камнем. Как в гробнице... Я никогда не видел столовую такой пустой.

Ринулся по бесконечным коридорам, распахивая двери аудиторий, одну за другой. Пусто, пусто... Кровати в спальнях заправлены с армейской педантичностью, ни одной книги на тумбочке, ни плаща на вешалке. Тренировочные залы тоже были пусты. И даже крыло академии, отведенное для совсем юных адептов, которые мы между собой называли «детским садом», было мертвенно пустым и тихим. Ни одного человека, ни даже признака наличия здесь когда-либо какого-то человека. Стерильная чистота.

Паника, холодная и липкая, начала сжимать горло ледяными пальцами. По спине бежали мурашки.

Так, спокойно. Связной артефакт на месте, надо просто связаться с кем-то. Почему я вообще сразу это не сделал? Совсем мозги отшибло с этими бесконечными падениями в зачарованном колодце...

Но связной браслет-артефакт не отзывался на мои попытки пробудить его. Я тыкал в него, тряс, жал на все кнопки — никакой реакции. Он выглядел самым обычным браслетом с красивыми кнопочками-кристалликами.

Что происходит вообще?

Так... Ладно, если ко мне не идет Наставник — я сам до него доберусь.

Развернулся, направляясь в сторону башни Наставника академии, намереваясь через силу доползти до кабинета отца, побежал через внутренний дворик академии, чтобы сократить расстояние...

— Без паники, Брандт. С Армариллисом всё в порядке, — раздался за моей спиной женский голос.

Спокойный такой, мелодичный, бархатный... И абсолютно незнакомый.

Откуда незнакомцы в Армариллисе? Здесь не бывает посторонних людей. Просто по той причине, что никто, кроме фортеминов, сюда проникнуть не может, а на данный момент я знал всех многочисленных коллег хотя бы мельком.

Резко обернулся, на всякий случай принимая защитную стойку.

Прямо передо мной из воздуха, словно из ниоткуда, сгустился перламутровый туман, он кружился, переливаясь и искрясь на солнце и принимая форму женщины... Нет, стоп, не женщины, а... Богини?

Высокая, статная, с волосами цвета спелой пшеницы, ниспадающими пышными волнами на плечи. Белое платье, которое, казалось, было соткано из самого солнечного света и тумана, мягко облегало очень даже пышные формы.

И аура. От женщины исходило такое сияние, такая бездонная мощь и спокойное, вселенское величие, что у меня перехватило дыхание и подкосились ноги.

Очень специфичная аура... такой не бывает у живых людей. И у мертвых — тоже. Зато бывает у...

Мой мозг на секунду завис, перегруженный информацией.

— Пресвятая Мелия? — шепотом спросил я, глядя на женщину,