Когда мотылек полюбил пчелу - Пеппер Винтерс

поделился со мной той частичкой себя, которая заставила меня посмотреть на происходящее его глазами. Увидеть, что его жизнь тоже пожрала вся эта запутанность, как и мою. Что его будущее тоже украли. Как и мое.

Мне не хотелось чувствовать к Актору ни капли сочувствия.

Мне хотелось ненавидеть его. Презирать. Вынашивать планы о его кончине, чтобы я могла освободиться… но какая-то крошечная темная часть меня понимала его. И мне это совсем не понравилось.

Совсем.

Актор расправил плечи. Ноги его были обернуты в тростник и меха – как и ноги остальных охотников. Меха защищали их ступни от бега по острым стеблям травы. Копье Актора сжимал в своих руках Трал – сын тотчас потянулся за ним и одарил меня ледяной улыбкой.

– Ты привела нас сюда. Пришло время взглянуть на осужденных и увидеть в их глазах смерть. Может, тогда ты поумеришь пыл и не будешь бежать в объятья смерти – какими бы приятными они ни казались.

Глава 48

Дарро

Я шел среди охотников на восточной стороне: передвигался тихо, прячась в тенях и завернувшись в воздух, чтобы люди Нил меня не заметили. Я научился управлять воздухом так хорошо, что мне больше даже не нужно было на нем сосредотачиваться.

На тихих ступнях я поднялся на небольшое возвышение и взглянул вниз, в долину, полную коричневых бизонов. Они паслись вместе, словно семья. Огромная семья, которая будет скорбеть по каждому, кто умрет сегодня от руки Нил.

Мы с Зетас привыкли к вспышкам скорби и ужаса в глазах добычи. Но Руна?

Это ее сломает.

Ее чувствительность уничтожит ее. Она почувствует смертельный удар. Будет страдать так же, как и расстающийся с жизнью бизон, – совсем как тогда, когда увидела мертвую мать Натима.

Она не должна этого увидеть.

Что бы ни случилось, сегодня будет резня.

Я обернулся на охотников Нил, которые спрятались в хрупкой траве. Насчитал двадцать.

Двадцать мужчин и женщин, ощетинившихся оружием. Некоторые охотники несли лук и стрелы, другие – верные копья. Часть так надеялась на себя, что вооружилась простыми кинжалами: они намеревались запрыгнуть на зверя и попытаться одолеть его собственными силами. Зверя, в тысячу раз превосходящего их в размерах.

Бизоны обросли шерстью перед зимой, наели бока за изобильное лето. Рога их ловили солнечные лучи, а телята перестали быть хрупкими и подросли, превратившись в полных жизни подростков.

Я подошел поближе – запах мой и тело скрывал мерцающий воздух. Никто меня не видел.

Ни Нил. Ни бизоны.

Даже Руна не могла меня увидеть, хотя иногда она посматривала в мою сторону, будто чувствовала мое присутствие. Когда Актор оттащил ее от лекаря и что-то яростно зашептал ей на ухо, я чуть не ударил его.

Тени мои вырвались на свободу, готовые добраться до сына вождя в мгновение ока – стоило мне лишь пожелать. Но потом Руна дала ему отпор.

Они спорили.

Глаза ее расширились, и гнев, полный отвращения, который зажигался в ней в присутствии Актора, вдруг сменился… тревогой?

Почему она тревожилась за него? Я не стал наносить удар.

Вспомнил, кому причиню вред, и добавил еще один слой ограничения на разгорающуюся в животе боль.

Боль, которая за последние дни только выросла.

Боль, от которой трещали кости и портилась кровь, что шептала об убийстве и резне.

Кем бы я ни был и какой бы силой ни обладал, я боролся с желанием все это вспомнить. А порывы становилось все сложнее и сложнее игнорировать.

Я тяжело задышал и накинул на плечи еще один плащ из воздуха, пытаясь создать такой же пузырь, в котором удерживал меня Ривоза, когда Солин завершал церемонию кровавых уз. Я надеялся, что если не смогу удержать свои тени, то их сдержит барьер из воздуха, не даст мне убить каждого охотника и каждого бизона в округе.

Чуть дрожа, я посмотрел на Руну – та спорила с Солином. Она указала туда, куда ушел целитель, и попыталась последовать за Олишом вместо того, чтобы тащиться в самое сердце охоты.

Трал остановил ее и покачал головой, а потом указал на сына. Наверняка напомнил Руне о ее обязанностях как члена лидерского круга.

Я попытался развернуть между нами золотой мост, что превращал наши сердце в одно, но Руна вдруг сдалась и неохотно последовала за мужчинами. Они молча дошли до верха небольшого подъема и посмотрели на гигантское стадо, пасущееся внизу.

Я представил, как разворачивается между нами связь. Мне нужно было поговорить с Руной.

Попросить ее сбежать от страданий этих бедных существ, которых ее нежное сердце не выдержит.

Но пусть я смог обрести контроль над воздухом, тенями и смертью, проникнуть в разум Руны без разрешения я не мог.

Я подошел поближе, успокаивая ветер, заставляя его сделать меня менее твердым. Зетас резко обернулась на меня – она стояла недалеко от Руны. Волчица послушала меня и держалась неподалеку.

Я замер, когда Руна посмотрела в мою сторону, – ее янтарные глаза искали пустоту. Ветер развевал пряди ее косы, закрывая ими щеки.

Я замер.

О, нет.

Ветер переменился. Теперь мы стояли по ветру.

Теперь…

«Это мы сделали! – рассмеялась воздушная стихия. – У зверей ведь должен был появиться шанс, разве нет?»

Из коричневого моря раздалось громоподобное мычание. Рев отдался эхом. Пульсирующая сила множества зверей вдруг дернулась в едином порыве. Бизоны подняли свои рогатые головы и втянули черными мокрыми носами воздух. Шерсть их ощетинилась.

Из стада вышел громадный бык, возвышающийся над большинством коров: он отпихнул в сторону детенышей, вдохнул наш запах и приготовился к битве. Приготовился защищать свою семью от узурпаторов.

Охотники Нил разбежались в стороны, обмениваясь теперь приказами, а не молчаливыми знаками. Охота началась куда раньше, чем они планировали. Спокойное течение полудня, которое убаюкало их длинными прогулками и теплым осенним солнцем, вдруг рассыпалось.

Все случилось так быстро. Слишком быстро.

Земля задрожала: по ней застучали копыта.

Уверенный шаг сотни бизонов, которые двигались в едином порыве и набирали скорость. Долина внизу гремела.

Небольшой подъем от них не защитит.

Охотники больше не смогут кидать копья вниз – этого преимущества они лишились. Волна бизонов приближалась к холму все быстрее, быстрее и быстрее.

Охотники бросились врассыпную.

Они разошлись в стороны, в самые заросли, прекрасно понимая, что бизонов им не перегнать. Син и Зетас тоже побежали: их вспугнул гром копыт и хриплый рев.

Воздух задрожал – бизоны в панике бежали.

Я посмотрел на замершую рядом с Тралом и Солином Руну. Она в опасности.