Когда мотылек полюбил пчелу - Пеппер Винтерс

«Если ты примешь то, о котором раздумываешь, то мы не сможем тебя спасти. Сегодня ты можешь ускользнуть из безопасных объятий нашего света».

Я смахнула слезы и замерла. Внутри бурлил протест.

«Так тому и быть».

Я так долго боялась смерти и отчаяния. Какого-то события, которое разобьет мне сердце и превратит жизнь в трагедию.

Но… сегодняшний день сам по себе стал трагедией. Столько жизней потеряно…

И моя собственная жизнь была действительно связана с мужчиной, который больше не казался мне совершенно отвратительным. Актор побежал навстречу опасности, чтобы защитить своих людей. Он повел себя благопристойно, пожертвовал собой, чтобы спасти отца и свой клан.

И только из-за этого я смогла чуть отпустить ненависть, которую к нему испытывала.

А благодаря нашему разговору до этой ужасной бойни я смогла понять его куда лучше, чем думала. Актор тоже попал в западню, как и я. И он больше не был для меня лишь тем мужчиной, который причинил мне вред… он был сложным. У него были свои причины для поступков – будь то честь или неуместное желание.

Это вовсе не значило, что я готова была простить Актора. Но я поняла, что ничто нельзя было делить на черное и белое. У всего были тени, и свет, и последствия.

Я вела себя хорошо.

Шла по линиям, которые нарисовали для меня пламя, вода, воздух и земля. И следуя этому пути, я не обращала внимания на собственную силу. На свою настоящую тропу.

Я намеренно попыталась стать женщиной из племени Нил вместо того, чтобы вспомнить, кем была в своем сердце.

И вот к чему это привело.

Я поднялась на ноги. Ния поймала мой взгляд – она сидела по ту сторону костра – и разок качнула головой. Она хотя бы пошевелилась: охотники сидели в жуткой тишине, будто бы постоянно вспоминая о том, что сделал Дарро.

– Руна… не надо, – Ния облизала пыльные от охоты губы. – Не уходи.

Я улыбнулась. Я знала, что Ния сразу поймет, что я задумала.

– Я не могу сидеть здесь, пока все едят, Ния.

А потом я солгала. Намеренно и смело. И ложь эта стала первой в череде многих, потому что я выбрала путь, который отходил от проторенного для меня.

– Я соберу немного корней и ягод и сразу вернусь, – я улыбнулась, надеюсь дружелюбно, хотя губы растянулись будто бы в предупреждении. – Не ходи за мной.

Син села и зевнула, обнажив острые зубы. Она стряхнула с себя дремоту и подошла ко мне – стала моей надзирательницей, хотя я того не просила. Я решила воспользоваться ситуацией и добавила:

– Все со мной будет в порядке. Син меня защитит.

Когда я найду Дарро, рысь мне только помешает. Но с этим я разберусь попозже – сначала Дарро надо найти. А пока… мне просто нужно было уйти отсюда.

Наконец Ния резко кивнула.

– Только быстро.

Я глянула во главу костра – туда, где сидело мужское трио, Солин, Трал и Актор. Поймала взгляд черных глаз Солина. Чтец огня носил сегодня новые одежды от Гият – простые меха, которые обвивали его горло, покрывали плечи и спину. Для тепла.

Думаю, к концу осени все в племени Нил будут носить такую. Ветер становился все холоднее – сейчас, когда я стояла у огня, это стало еще заметнее. По спине разбежались свежие мурашки.

– Руна? – мягко спросил Солин, обведя клан натренированным взглядом старейшины, который привык защищать своих людей. – Все в порядке, дитя?

Я кивнула, хотя на самом деле меня мучила жажда: хотелось выпить свежей воды, а не залежавшейся, из кожаного бурдюка. Мне хотелось побыть одной, чтобы поскорбеть об умершем бизоне – воздать почести мертвым вдали от племени Нил, которые этого попросту не поймут.

В их ряды уже затесался вкус празднества: он прорывался сквозь оставленное силами Дарро потрясение. На ничего не выражавших прежде лицах заиграли улыбки. Люди зашептались о том, что охота эта – охота, которая должна была обеспечить племя лишь стенами для нашего с Актором лупика, – каким-то образом стала самой успешной охотой в истории клана.

Ни одного копья не потеряли. Ни одну кость не сломали.

И все же теперь им хватит мяса, меха, костей и органов на многие, многие зимы.

– Скоро увидимся, Солин, – я отошла в тень. – Я просто… пойду найду себе чего-нибудь поесть.

Солин задержал на мне взгляд, а потом неохотно кивнул.

– Будь осторожнее. Позови, если понадобится помощь.

Сердце мое сжалось.

Я любила его.

Любила как отца, которого забыла, – или отца, которого у меня никогда не было. Я ненавидела себя за то, что мне предстояло сделать выбор.

Нет, не предстояло. Я ненавидела себя за выбор, который уже сделала.

Я отвернулась от костра и поймала взгляд синих глаз Олиша. Лекарь, мой друг, поднял голову. Губы его молча проговорили слово, которое подарила ему я. Слово из языка Зенаша.

«Ловинали».

Прощай.

Я прошептала это слово в ответ.

«Ловинали».

Сердце снова сжалось, и я совершила ошибку и обернулась на Актора. Я замерла: он наблюдал за мной.

Но затем… сын вождя вдруг проявил редкую доброту. Он вздохнул и отвернулся. И не стал меня останавливать.

Пламя не зашипело.

Я провела рукой по пятнистой шкуре Син – мы скользнули во тьму, готовые последовать за моей настоящей судьбой.

* * *

Я нашла его в окутанной облаками ночи.

На небе не сияла луна, которая могла бы осветить мне путь.

Не было там и звезд, по которым я могла бы сориентироваться.

Лишь сердце и шепот вели меня – я чувствовала его муки и страдания. Мне было больно оттого, что я все это ощущала. Оттого, что была этому причиной.

Дарро сделал то единственное, что могло меня спасти… он сделал это потому, что любил меня.

Он был хорошим.

Хоть и верил в обратное.

Дарро стоял в наполненной тенями черноте ночи: его кожа слегка сияла серебром, а волосы стояли дыбом – так часто он ерошил их пальцами. Он напряг спину. Бедра его все еще закрывал волчий мех. Дарро стоял у извилистого ствола какого-то древнего дерева – матриарха этой поляны. Птицы приносили сюда семена, пчелы – пыльцу. Это место стало крошечным убежищем для существ, которые устали от травяного моря.

Зетас развалилась на узловатых корнях, уложив на один из них морду. Желтые глаза она закрыла – будто бы привыкла к