Когда мотылек полюбил пчелу - Пеппер Винтерс

– Они не ничто. Они – что-то. Они – семя жизни. Сама искра существования. Они – Семетци… та самая способность ощущать, что приносит жизнь крови и кости.

Он нахмурил брови.

– Ты говоришь так, словно точно это знаешь.

– Так и есть.

– Но как?

– Я…

А откуда я это знала?

Откуда ко мне пришли эти истины? Когда мое сердце стало сиять? Когда в костях осела такая уверенность?

Разве не то же самое произошло и с Дарро? Когда он начал пробуждаться?

Начал вспоминать, кто он есть на самом деле.

Я поймала его взгляд и пробормотала:

– Пламя называет меня Та-кто-дарит-жизнь. Река шептала, что я полна создания. Земля похвалила меня, когда из лунной крови моей появились цветы и деревья, хотя я их не призывала, – мой голос опустился до шепота. – Итак… если ты смерть, Дарро, то я тогда… жизнь. И я так же опасна для тебя, как и ты для меня. Разве ты не понимаешь?

Я сделала шаг вперед и слегка подняла руку. Дарро замер, но не пошевелился.

– Если мы те, кто мы есть, то истина в том… что мы не можем существовать друг без друга, – пальцы мои задрожали, когда я дотянулась до его руки. – У всякой жизни есть конец. А смерть должна забирать жизни.

Зетас слегка зарычала. Лежавшая около волчицы рысь зашевелилась. Но я не остановилась. Я не могла.

– Руна… – Дарро дрожал, пригвожденный к месту. – Не надо…

– Я доверяю тебе. Дарро, – я тоже вздрогнула. – Я верю, что ты не причинишь мне вреда.

– Но я не доверяю себе, – проворчал он, отводя руку.

Я последовала за ним. Дарро попятился назад. Я была верна ему – как и он был верен мне.

– Мы уже столько раз касались друг друга.

– И всякий раз я мог убить тебя! – рявкнул он.

– Но ты этого не сделал.

– Потому что я был слеп. Я не знал, что живет внутри меня.

– Что бы ни жило внутри тебя, Дарро, оно тебя слушается, – я придвинулась поближе, не переставая тянуться. – Оно убивает воздухом и тенями. Я стою достаточно близко – я уже в твоей власти.

– И это тебя не волнует? Не отвращает? – Дарро едва дышал. – Не вызывает ужас?

– Я никогда не смогу испытать к тебе отвращение.

– Но я убивал невинных, – он сжал руки в кулаки и пристально посмотрел на пепельную пчелу на моей ладони, которая продолжала приближаться. – Я украл так много жизней… прямо на твоих глазах.

– Но если бы ты этого не сделал, тогда умерли бы люди Нил.

– И ты бы умерла, – он содрогнулся всем телом. – Я видел твою смерть, Руна. Не знаю как, но я видел, как ты умираешь, и…

Дарро утер рот и покачал головой, а затем продолжил:

– Это надломило меня. Я разбудило то, от чего я прятался. Я принял тьму, потому что не мог дышать после того, как потерял тебя. Я не смогу… – он беспомощно пожал плечами, в глазах его плескалось отчаяние. – Я не мог дышать, Руна. И я хотел, чтобы все остальные тоже перестали дышать. Когда видение закончилось, и я увидел тебя… живую… я… я не смог остановиться.

– Ты сделал это для того, чтобы защитить меня.

– Да. Я выбрал тебя прежде всех остальных. Я всегда буду выбирать тебя.

– И за это я тебе благодарна. Так благодарна! То, что случилось сегодня…

– Это была бойня, – Дарро холодно рассмеялся. – Ни у кого не было и шанса. Я готов был остановить все сердца на свете, если бы это сохранило тебе жизнь, а это…

Он запустил пальцы в волосы.

– Меня тошнит от того, что я сделал с бизонами… и с белкой. Что я хотел сделать с Актором, – Дарро в отчаянии опустил руки. – Я чудовище.

– Нет, ты…

– Мне нужно уйти. Никому нельзя обладать такой силой. Пока я не вспомню все до конца, я слишком опасен…

Я подалась вперед и схватила его за руку прежде, чем Дарро успел увернутся. Он зашипел, рвано вдохнув.

Взгляд его замер на наших переплетенных пальцах. Какое-то мгновение я боялась.

Замерла в ожидании беспощадного убийства. Задумалась, сможет ли он удержать забытую магию.

Но потом Дарро застонал.

И мир затих.

Дарро закрыл глаза и задрожал, позволил мне переплести наши пальцы еще сильнее. Взять его за руку. Доказать ему, что он меня не убьет.

– Видишь? – пробормотала я. – Ты в силах это контролировать. Ты волен сделать выбор: кому жить, а кому умирать.

Он печально рассмеялся.

– Как я и сказал… только чудовище может обладать такой силой.

– Чудовище, у которого есть сердце, – прошептала я, сделав шаг вперед.

От прикосновения его я сгорала заживо.

Дарро едва смог открыть глаза – они подернулись темным желанием.

– Ты принадлежишь другому. Скована узами, которые должны защитить тебя от меня.

– Узы эти – ничто по сравнению с той связью, которая есть между нами, – я сделала последний шаг.

Пальцы наших ног коснулись друг друга, и кровь моя снова запела.

– Я хочу тебя, Дарро. Больше, чем кого бы то ни было. Прости, что я так долго пыталась это понять. Прости, что оставила тебя одного. И мне жаль, что ты сам себя пугаешь, – голос мой задрожал. – Но… меня не ты пугаешь. Никогда не пугал. И никогда не испугаешь.

Дарро чуть запрокинул голову и проглотил рвущийся наружу первобытный рык.

– Я не могу оттолкнуть тебя. У меня не хватит на это сил.

– Так не делай этого.

– Но я… я должен, – он опустил подбородок и посмотрел на меня с таким вниманием, так открыто… будто бы обнажил самую мою суть.

Кожа моя сбросила смертные оковы и слегка, будто бы с опаской засияла, озарив воздух золотым свечением.

Дарро облизал губы. Дыхание его участилось. Искры золотого света танцевали в его черных глазах – он с отчаянием всматривался в меня. С отчаянием, потому что хотел оттолкнуть меня, пока не стало слишком поздно.

– Поцелуй меня, – прошептала я.

В груди его завибрировал очередной стон.

– Я не могу.

Пальцы его дернулись в моей хватке.

Такое невинное касание… но от него внутри все перевернулась. Каждая частичка меня горела желанием. Солнечная метка на бедре начала пылать: едва заметное тепло сменилось жалящим ожогом.

В подернутых собственным желанием глазах Дарро появился дым.

– Ты тоже это чувствуешь?

Я кивнула.

Он опустил взгляд на наши переплетенные пальцы.

– Нас предупреждают. Мы должны остановиться. Все стараются держать нас подальше друг от друга. Затем нас заклеймили и метками, которые начинают гореть, едва мы приближаемся, – Дарро скривился и неохотно, но уверенно расцепил наши