Когда мотылек полюбил пчелу - Пеппер Винтерс

Не смогла удержаться.

Все инстинкты мои кричали о том, чтобы я отпрянула и сбежала подальше от самой смерти. И Дарро это понял.

Из груди его вырвался утробный звук – Син высвободилась из моей хватки и подбежала к Зетас, которая все еще сидела у корней извилистого дерева. Звери наблюдали за нами, но не вмешивались – словно знали, что мы прощались. Мы делали то, чего они от нас давно хотели.

Признать, что мы слишком разные. Что мы – полные противоположности. И мы не могли изменить этого болезненного, трагического факта – неважно, чего там жаждали наши сердца.

Я задрожала. Дарро поднял руку. В темноте его пальцы казались смертоносными.

Я приподняла подбородок и сжала коленки – Дарро потянулся к моей щеке. Я приготовилась к ощущению его силы.

К тому, что дыхание мое остановится.

Но пальцы его замерли недалеко от моей скулы. Глаза Дарро потемнели от ненависти к себе.

– Ты боишься меня, – голос его звучал пусто.

Он опустил руку.

– Я не боюсь…

– Я вижу это по твоим глазам, Руна, – Дарро опустил и голову и прошептал: – Я никогда не причиню тебе боли. Я клялся в этом много раз, но после того, что ты сегодня увидела… каким ты меня сегодня увидела. Я понимаю, почему ты мне не веришь.

Он медленно отвернулся. Тяжесть потери будто бы придавила его к земле, и он еле шагал.

– И я не виню тебя, – Дарро вздохнул и зарычал: – Возвращайся к племени Нил и своей паре! Там твое место!

Я не могла вздохнуть.

– Я не боюсь тебя, Дарро. Я всего лишь хотела…

– Чего? – он повернулся и посмотрел мне в глаза. – Что ты хочешь услышать, Руна? Что мне жаль, что я убил тех бизонов? Жаль, что я такой, какой я есть? Жаль, что я не дал тебе умереть вместе со всеми остальными смертными?

Голос его будто бы уплотнился.

– Или я должен извиниться за то, что вообще нашел тебя? Что позволил надежде встать на пути правды?

– Какой правды?

– Правды о нас! – прорычал Дарро, и вокруг глаз его появились морщины, превратив лицо в маску горя. – Я – сама смерть! Это не слухи, не шепотки и не пророчества. Это истина. Я помню, Руна. Я помню частичку себя. Чем я являюсь.

Не обращая внимания на свое бешено стучащее сердце, я сделала шаг вперед.

– И что же ты? Что ты имеешь в виду, когда говоришь о том, что ты – сама смерть?

Дарро покачал головой, словно сам не мог поверить в то, в чем сейчас признается.

– Я – бездна, в которой существуют все вещи. Я – чернота, где ждут бездомные духи. Хранитель врат для всего потерянного и мертвого.

Я не знала, что на это сказать.

Он вспомнил гораздо больше, чем я.

Пока я пыталась стать тем, кем не являюсь, – заняв разум загадками медицины и чтения огня, – Дарро погрузился глубоко в самого себя и нашел силу. Неважно, хотел он ею обладать или нет.

– Я знаю, почему мы забыли, – прошептал он, подойдя ко мне медленно и печально. – Мы забыли друг о друге, потому что это наше наказание.

Дарро поднял голову, и я замерла под его дымчатым взглядом.

– Стоит нам вспомнить, и… все плохо заканчивается.

– Всякий раз? – я с трудом глотнула.

Он рассмеялся себе под нос. Слова его будто бы покрылись льдом.

– Мы не впервые забыли друг о друге. Но я больше не хочу испытывать эту боль. Я не переживу ее. Больше не переживу, – Дарро спрятал лицо в ладонях. – Я не могу быть рядом с тобой, Руна. Разве ты не понимаешь?

Он опустил руки и пожал плечами так печально, так разбито, что на глаза мои вновь навернулись слезы.

– Ты пока еще не обрела свою настоящую силу, но это случится, – прошептал Дарро. – И я знаю, что убью тебя.

Голос его надломился.

– А то, что я увидел сегодня… – он замотал головой. – Я увидел твою смерть, Руна. Услышал, как замирает твое сердце после того, как бык проломил тебе…

Дарро задохнулся и отпрянул от меня.

О чем он говорил? Как он это увидел?

Я направилась за ним. Собственное горе опаляло мою кровь.

– Дарро…

– Блядь! – он ударил по ближайшему дереву кулаком, и ствол его задрожал.

Я замерла.

Нас снова осыпало листьями – пламенно-оранжевыми, но и зелеными тоже. Блестящий изумрудный лист приземлился на руку Дарро. Он схватил его, положил себе на ладонь и поднес ко мне.

– Вот что я такое, Руна. Вот почему мне нельзя до тебя дотрагиваться.

Хватило мгновения. Одного мгновения для того, чтобы блестящий зеленый листок съежился и превратился в бронзовую пыль.

Я втянула ртом воздух. Дарро перевернул ладонь и высыпал пепел на землю. Он не поднял взгляда и заговорил, обращаясь к лесной подстилке:

– Я боролся, Руна. Я очень старался. Я пытался отказаться от этого дара. Поле того, что я сделал с бизоном… я не хочу иметь с этим никаких дел. Но… таков он я. Я пробудился. И… назад дороги нет.

Дарро приподнял подбородок. В глазах его вновь сияли серебряные кольца.

– Ты видишь? Ты видишь, наконец? Нам не суждено быть вместе! Мы не можем…

– Ты спас меня сегодня, – прервала его я. – И спас всех тех охотников.

Я очень постаралась собрать всю свою уверенность. Я готова была спорить с ним. И с его собственной уверенностью тоже.

– Я не стану врать и говорить, что эта жестокая смерть не причинила мне боли. Ты видел правду. Знаешь, как я страдала: я потеряла сознание там, в долине. Я проснулась на твоих руках.

Я подошла поближе – Дарро попятился назад.

– Я проснулась в твоих объятьях. Ты нес меня. После того, как убил того бизона. После, Дарро. Не до, – я понизила голос. – Может, ты и вспомнил, чем являешься на самом деле. Знаешь, что прикосновение твое несет смерть… но в нем есть и доброта тоже. Ты убил тех бизонов, не притронувшись к ним. Ты доказал, что сила твоя гораздо более велика, чем ты хочешь признавать. Но… ты гораздо больше, чем просто смерть. Ты хороший, добрый и верный! В твоем прикосновении есть и любовь тоже. Я знаю это. Ты говоришь, что хранишь потерянные и мертвые вещи? Что ж, значит, ты защитник. Защитник, который может забирать жизни, но также охраняет их…

– Или собирает, словно трофеи, – Дарро оскалился. – Все эти бизоны… Я все еще чувствую их. У них больше нет копыт и рогов. Они – просто эфир, запертый в