Когда мотылек полюбил пчелу - Пеппер Винтерс

Нас полностью поглотило это.

Я вскрикнула – сердце мое переполнилось. Тело тонуло в ощущениях. Опаляющая боль смешалась с удовольствием и, казалось, разделила меня надвое: Дарро вошел особенно глубоко. Его губы опустились на мои. Одной рукой он придерживал меня за ягодицы, чтобы нога моя оставалась на его бедре, а другой коснулся горла – рисовал опьяняющие круги на моей ключице. Руки Дарро скользили под дождем. Благодаря ему я горела заживо – он продолжал вбиваться в меня снова, и снова, и снова.

Губы мои раскрылись под натиском его поцелуя: в самый мой центр проникло осознание, туда, куда вбивался Дарро, прямо в жизнь, которая разворачивалась в моей крови.

Я засияла еще ярче: плоть моя мерцала золотом и жемчугом. Дарро потемнел от теней: они скатывались с него, завиваясь и рыча. Тени и чернота обвивали его горло, его руки и голову.

Тени короновали его.

Намек на то, чем Дарро на самом деле являлся.

Императором смерти и правителем хаоса.

Моя солнечная метка запылала болью – кожа засияла ярче, и свет ее отражался от слепленной вокруг нас пещеры из теней.

По спине прокатилась ослепительная вспышка желания.

– Дарро, мне нужно…

– Знаю, – его язык проник глубоко в мой рот и заткнул меня. – Я жажду того же.

Я охнула: Дарро обнажил меня полностью. И он тоже ничего от меня не скрывал. Темная истина его любви.

Капли дождя смешивались с потом – Дарро вбивался в меня. Я поднимала бедра ему навстречу.

Сердце его колотилось рядом с моим. Мы продолжали двигаться, снова и снова.

Я вскрикнула: где-то в позвоночнике росло и поднималось удовольствие. Кожа засияла еще ярче, и я схватила Дарро за плечи, впилась ногтями в спину.

Он сглотнул проклятье и ускорился. Я замерла, утонув в тесном, сладком покалывании.

Я едва могла дышать: удовольствие все росло и росло, давило на кости, жгло кровь, сжималось в тугую пружину с каждым движением.

Дарро не остановился.

Он брал меня. Топил меня. Возвышал все выше, и выше, и выше… Теснее, и теснее… Пружина замерла.

Закачалась.

Она колола. Дразнила. Прошивала болью. А потом наконец распрямилась.

Я замерла: все тело будто бы взорвалось сотней молний. Я закричала: они прошили самое мое естество, заискрили между ног и наполнили меня волнами ослепляющего света. Дрожь и ленты бриллиантово-белого света прошили меня и исчезли в тенях Дарро, свернулись в них кольцами.

Сияющие глаза Дарро посмотрели на меня, и я охнула: меня прошила последняя волна удовольствия.

Дарро провел рукой по моему горлу – пальцы его были нежными, но немного угрожающими. Во взгляде серебро смешивалось с чернотой ночи. Он закусил нижнюю губу и всмотрелся в меня так, словно чувствовал, как я распадаюсь на части.

Между ног снова приятно повело – пальцы Дарро чуть сжали мою шею.

Он едва прикрыл глаза – его бедра безжалостно двигались, вбиваясь в меня. Он поймал меня у этого дерева и добавлял к моей эйфории свой приближающийся финал.

– Смотреть, как ты распадаешься подо мной на части… – он поцеловал меня, и за зубами раскатился первобытный рык. – Чувствовать, как ты сжимаешься на моем члене…

С каждым новым движением он словно бы рос и растягивал меня все сильнее – чтобы точно не пропустить ни кусочка.

– Блядь…

Его тени уплотнились, превратились в скрытые в темноте кошмары: они сплетались, перекинулись через его плечи и танцевали в его волосах.

Глаза его полностью почернели.

Дарро оскалился.

Подался вперед в последний раз – яростно и глубоко – и вжался лицом в мою шею. Вздрогнул. Впился зубами в мою кожу и тоже кончил. Тени разворачивались вокруг него с бесконечной силой.

Земля содрогнулась и загремела. Дождь ринулся вниз.

В небесах затрещал огонь.

Над поляной завыл ветер. Все четыре стихии нас осуждали.

Все четыре стихии проиграли в то мгновение, когда Дарро нашел меня.

Глава 50

Дарро

Я стоял в самом центре космической паутины.

Паутины, которую все еще не до конца понимал, но хотя бы начал принимать. Она была моим домом. Каким-то неведомым образом. В другой жизни и другой форме существования.

Я знал, что моя смертная оболочка спала: лежала на волчьей шкуре вместе с Руной, которая прижималась к моему боку. Чтобы было потеплее, мы прикрылись ее платьем из телячьей шкурки.

Я заснул – пресытившийся, обеспокоенный, удовлетворенный, волнующийся.

А потом попал в эту дрему, где смешались прошлое, настоящее и будущее.

Надоевший в край мотылек, которому я дал имя Пелле – так на языке Зенаша называли вредителей, – порхал неподалеку, оставляя за собой серебристый след после каждого взмаха крыльев.

Я скрестил на груди подаренные сном руки и прорычал:

– Ты сказал, что Руна умрет, и я стану этому причиной. Сказал, что дух ее отправится туда, куда я не смогу за ним последовать, – я оскалился. – Ты соврал.

Пелле поймал восходящий поток, который оставила после себя падающая звезда, – он яркой точкой порхал над паутиной.

«Это пройдет. Ты сделал сегодня первый шаг. Она умрет. Это неизбежно. Вы части единого целого. Целого, которое потеряло равновесие».

Пелле опустился на блестящее серебром полотно, сложив крылья, – словно знание о будущем тяготило его.

«Если ты в самом деле хочешь узнать… посмотри в эту каплю росы. Твое зрение становится другим. Во время охоты ты управлял временем и заглянул в будущее, которое и так всегда для тебя открыто, – он разок махнул крылышками. – Так что… посмотри сам, мастер над луной. Увидишь, что вам уготовано».

Я уронил взгляд на каплю, которую выбрал мотылек. По спине пробежали мурашки.

«Но я должен тебя предупредить, – прошептал Пелле мягким голоском. – Эту судьбу нельзя изменить так же, как ты сделал вчера, когда спас связанного с Руной кровавыми узами».

– Как же мне спасти ее от смерти?

Пелле вздохнул и распластал крылья.

«Ты не можешь этого сделать. Так же как не сможешь свернуть с того пути, на который ступишь после ее смерти».

– И что же я сделаю?

По спине снова пробежалась ледяная волна.

«Ты почувствуешь, как разбивается твое сердце… и боль эта будет сильнее любой другой, – Пелле полетел обратно в небо. – А теперь посмотри…»

Я подошел к капле – босые ноги скользили по изящным кружевам бесшумно, не дергая нити. Я был самым скрытным из пауков. Я был пауком, который сидел в самом сердце Вселенной.

Я подполз к капле.

И склонился над ней, чтобы заглянуть в призматический блеск ее поверхности.