Когда мотылек полюбил пчелу - Пеппер Винтерс

Напряжение покинуло Руну, и губы ее растянулись в горделивой улыбке. Ее совсем не волновало, что нас поймали.

– Доброе утро, Ния.

Ния переступила с ноги на ногу и облегченно выдохнула, когда к ней подбежала Син и лизнула в руку. Девушка погладила рысь – отвлеклась от того факта, что Руна все еще сидела у меня на коленях, хотя я пытался аккуратно спихнуть ее и прикрыть платьем.

Наши глаза встретились.

Бедра Руны жестоко подались вперед, и я низко зарычал. Мужское естество мое запульсировало почти болезненно.

Я впился пальцами в бедра Руны, прижал губы к ее уху и прошептал:

– Прекрати. Если не хочешь, чтобы подруга твоя увидела, как я вбиваюсь в тебя, словно беспомощный дикарь.

По спине ее пробежались мурашки.

Глаза засияли желанием, и Руна чмокнула меня в щеку и посмотрела на Нию.

– Полагаю, ты меня ищешь.

Ния продолжала чесать рысь.

– Ты сказала, что быстро вернешься.

Руна перекинула руки через мои плечи, запустила пальцы мне в волосы.

– Я слегка отвлеклась.

– Это я вижу, – Ния поднялась и сцепила руки. – Солин попросил найти тебя. Мы скоро уходим. Тебе нужно, э-э-э… одеться и присоединиться к нам.

– Мы скоро придем, – процедил я сквозь сжатые зубы, приказывая своему телу слушаться.

– Лека и еще несколько охотников ушли вперед, за носилками и людьми, чтобы унести назад побольше мяса. Хуо останется здесь, чтобы охранять бизонов от хищников, а Актор… что ж, ему придется пойти с тобой. По понятным причинам.

– Понятные причины – это кровавые узы и тот факт, что он не может отойти от меня? – процедила Руна.

Ния вздохнула.

– Злись на него, Руна. Злись на огонь и на Солина. Я ничего не…

– Прости, – Руна опустила плечи и огорченно выдохнула. – Ты права. Я не хотела ничего такого говорить.

Руна нервно улыбнулась и попросила:

– Прости меня.

– Нечего тут прощать, – Ния снова переступила с ноги на ногу, Син кружила рядом. – Я вернусь и скажу остальным, что ты скоро придешь. Я… эм, оставлю вас наедине. Чтобы вы оделись.

Я поймал взгляд ее черных глаз.

– Спасибо.

Губы ее растянулись в искренней улыбке.

– Надеюсь, вы хорошенько повеселились. Судя по всему, еще как, – глаза ее задержались на моей наготе. – Думаю, тебе стоит попросить Гият сделать тебе плащ, Дарро.

Щеки ее порозовели.

– У тебя вся спина исцарапана.

Ния подмигнула Руне и перешла на бег. Син последовала за ней.

* * *

Я шел за охотниками Нил к их деревне, держась на почтительном расстоянии, как и всегда. После того как я отвел Руну обратно к пеплу и костям их костра и прошлого обеда, мы с Зетас отправились на охоту. Волчица поймала быстроного зайца, и мы разделили завтрак в тенях высокой травы. Руна снова заняла свое место во главе охотничьей группы рядом с Солином.

Оба шли рядом с Тралом и Актором.

Я продолжал наблюдать за ней, не отводя от Руны взгляда. Она выпила моей крови. По крайней мере, попыталась это сделать. Руки сжались в кулаки.

О чем она только думала?

Я кончил внутри нее. А еще она испила моей жизненной силы, которая постепенно менялась и становилась субстанцией, которая выглядела так, словно забирала жизнь, а не взращивала ее.

Если бы Руна умерла…

Я охнул и прижал руку к занывшей груди.

Актор вдруг чуть замедлился: он шел рядом с отцом, а теперь поравнялся с Руной. Она оказалась между Актором и Солином.

Мне не стоило обращать на это внимания.

Я как мог постарался не утонуть в собственном гневе. Но это было так трудно.

Особенно после того, что мы совершили прошлой ночью. От правильности этого действа.

Я продолжил идти. Из травяного моря показалась Зетас: на ее рогах повисло несколько сломанных цветов. Я убрал с нее растения и положил руку на огромное плечо, не отрывая взгляда от людей Нил.

Все выглядели довольно отдохнувшими – кроме Руны, конечно. Оружие охотники держали на изготове, глаза их шарили по долине, следя за любыми изменениями. Шаги Руны казались тяжелее, чем у остальных. Иногда она прикладывала руку к животу, будто бы ее терзала боль – та же, которую она почувствовала, когда я впервые вошел в нее.

Я скривился.

Мне не хотелось причинять ей боль. Я бы никогда не навредил ей.

Руна снова погладила свой живот. Меня накрыло виной. Я все-таки навредил ей.

«Она голодная, идиот, – рядом со мной вдруг появился Пелле – прямо при свете, где не было места ни одному мотыльку. – Ты ее совсем измотал… вытянул из нее жизнь».

Я махнул рукой на насекомое, но, как и всегда, промахнулся.

– Я не вытягивал из нее жизни.

«А что, кажется, что она сегодня пышет здоровьем?»

Руна споткнулась, и Солин потянулся, чтобы поймать ее за локоть. Актор сделал то же самое. Она замерла, переводя взгляд с одного мужчины Нил на другого. Держалась она учтиво.

«Осторожнее, мастер над луной, твое чувство собственничества прорывается», – Пелле облетел вокруг моего уха, а потом исчез.

Зетас слегка зарычала, когда вырвавшаяся из меня тьма провела по ее лапам. Я сжал зубы и убрал тени обратно, заметив вдруг в высокой траве несколько увядающих лилий, которые все еще боролись за жизнь.

Я не мог остановить Актора – он шел рядом с женщиной, которую я хотел больше всего на свете. Но я мог покормить ее. Мог вернуть ей энергию, которую украл, и показать, что, даже если меня нет рядом, сердцем и мыслями я всегда с ней.

Я припал на колени и сорвал цветы, смахнул грязь с плотным стеблей и нашел несколько кустов поздней дикой клубники. Прихватил и ее тоже, а потом прошел прямо в центр охотничьей формации, грубо отпихнув Актора в сторону и одарив Руну улыбкой.

– Привет.

Она покраснела, словно в голосе моем жило желание… хотя так оно и было.

– А я все думала, куда ты делся, – прошептала она.

Актор пробормотал под нос проклятье и прошел вперед, чтобы пойти рядом с отцом. Солин бросил на меня взгляд, чуть приподняв бровь.

– Интересная прошлой ночью была погода, – он поднял взгляд на небо. – Дождь будто бы из ниоткуда появился. Так неожиданно.

Руна вздрогнула, но я удержал взгляд чтеца огня.

– Уверен, твое пламя уже разболтало все секреты.

– Ему и не нужно было, – Солин вздохнул. – Стоило только взглянуть на царапины на твоей спине, когда ты возвращал Руну.

Мне не следовало улыбаться, но я это сделал.

– Не нужно так самодовольно улыбаться, Дарро, – пробормотал Солин, помрачнев. – Ты, как и я, знаешь, что все это приведет лишь к боли.