Ведьма пустоши - Джессика Кури

кожи. К тому времени, когда вышивка была закончена, мое лицо пылало, как мостовая Лондона в летний зной. С каким облегчением я перешла к рукавам и лацканам! Когда я управилась, он выглядел так, будто над его одеждой потрудилась старательная паучиха.

Сердце ныло от напряжения – в столь крошечные узоры понадобилось направить энергию. Дважды магия подводила, и мне приходилось останавливаться, чтобы отдышаться и собраться с силами. Но когда я тянулась к ней, она отзывалась шепотом, исходящим от деревьев, мхов и спящих под рыхлой землей папоротников, ждущих весны. О Мойры, какая же невероятно сильная здесь магия.

Когда я наконец попыталась приподнять незнакомца, он оказался совсем легким – не тяжелее моих дорожных саквояжей. Те я подвязала чарами левитации, продела ручки сквозь шнурок, привязанный к запястью, и теперь они плыли за мной по пятам.

– Не думаю, что от тебя стоит ждать помощи, – обратилась я к лошади.

Увы, животное уже уснуло – мое успокаивающее заклинание подействовало слишком хорошо. И, честно говоря, я немного ее побаивалась. Я не единожды видела бедняг, растоптанных копытами экипажных лошадей. Посмотрев на съехавшее седло, я решила, что пусть уж она сама находит дорогу домой.

Как далеко я от Блэксвайра? Нужно было дотащить туда незнакомца. Но лучше поторопиться: заклинания легкости скоро иссякнут.

Я взвалила мужчину на левое плечо, словно мешок с луком, и тронулась в путь. Саквояжи плыли позади, сундучок стучал по бедру, а пес бежал рядом, высунув язык.

Лес с каждой минутой становился темнее и холоднее. Грязь затягивало льдом, и мое прерывистое дыхание клубилось в морозном воздухе. По крайней мере, усилия, с которыми я несла мужчину, согревали почти все мое тело; только пальцы ног уже ломило от онемения.

Когда минут через двадцать деревья расступились, впереди я обнаружила не Блэксвайр, а особняк на холме. Первое из заклинаний легкости уже начало рассыпаться в пепел, и мои колени подкашивались. Тяжело дыша, я остановилась, чтобы перехватить свою ношу поудобнее.

В разрывах тумана виднелись вересковые холмы, волнами бегущие к горизонту. Местами из-под снега проступали острые выступы скал, похожие на кости давно павших великанов, укрытых бледным мхом и инеем. В низинах сверкал лед на озерцах. Небосвод здесь был подобен гигантской гранитной плите, на которую навалились свинцовые тучи. Я глубоко вдохнула; воздух пах водой, мхом и свежим северным ветром.

Особняк на вершине холма вырисовывался суровым силуэтом на фоне неба – не совсем дом, но и не замок, а нечто среднее. Остроконечные крыши поддерживались коваными железными опорами; рычащие горгульи стояли на страже на каждом углу, изогнув над карнизами каменные когти.

Все строение, казалось, хмурилось на меня. Оно выглядело так, будто было заброшено годы назад, но затем я заметила дымок, поднимающийся из одной из труб.

Никаких других строений в поле зрения больше не было, как и признаков деревни.

– Ладно, – пробормотала я. – Значит, зловещий особняк.

Капля дождя упала мне на щеку, я взглянула вверх – и в тот же миг с неба хлынул ливень. Это отмело последние сомнения. Я двинулась дальше. Пес помчался вперед, останавливаясь время от времени, чтобы подбодрить меня лаем.

Мужчина становился тяжелее по мере того, как заклятья легкости одно за другим рассыпались в пепел. Я продолжала путь, изо всех сил стараясь удержать его на плече. Спина и плечи горели от напряжения.

– Честно говоря, – задыхаясь, проговорила я, снова останавливаясь, чтобы перехватить потяжелевшего мужчину, – неделю назад я никак не могла представить себя в таком положении. Держитесь, сэр, мы уже почти пришли.

Когда я наконец добралась до парадных дверей, ноги у меня подкосились, и я тяжело рухнула на колени. Мужчина растянулся на земле и перепачкался до такой степени, что его вряд ли узнала бы даже родная мать. Пес жалобно заскулил, тычась носом в его руку, а потом бросил на меня укоризненный взгляд.

– Что? – прохрипела я. – Ты-то уж точно ничем не помог.

Я проверила затылок незнакомца – не кровоточит, слава Мойрам. Но он был опасно бледен.

Тяжело дыша, я взглянула на резьбу, украшавшую дубовые полотна дверей: огромный ворон с распахнутыми крыльями, чье оперение было вырезано с удивительной тонкостью. У меня не было сил подняться, так что я протянула руку и постучала в забрызганный грязью нижний угол.

И тотчас, словно кто-то все это время ждал за дверью, одна из створок отворилась.

За ней стояла девочка лет десяти-одиннадцати с большими зелеными глазами и невероятной копной черных кудряшек, разлетающихся во все стороны. За спиной у нее развевался черный плащ, на шее болтались на веревочке спицы, а посреди лба сажей был нарисован глаз. Щеки девочки горели здоровым румянцем, а в глазах светился живой, смышленый огонек, сулящий проказы. Пес подпрыгнул, поставил лапы ей на плечи и принялся размашисто облизывать лицо. Она рассмеялась, отпихнула его, а потом уставилась на меня, широко раскрыв глаза.

– Здравствуй, – сказала я, чувствуя легкое головокружение после того, как тащила на себе бесчувственного шотландца несколько миль по холодному лесу. – Ты, случайно, не знаешь, кто этот господин?

Прищурившись, девочка посмотрела на молодого мужчину, распростертого в луже грязи. Последние из моих узоров уже осыпались пеплом, но кровь в его волосах все еще не высохла. От струй дождя, омывавших его лицо, он тихо простонал, и темные ресницы слегка задрожали.

– А, ну конечно,– сказала девочка.– Это же мой брат Конни. Он лэрд[4] Рейвенсгейта. А я Сильви. Хочешь чашку чая?

Глава 7

Меня устроили на кухне под надзором экономки поместья, шотландки с румяными, как яблочко, щеками и седыми, будто припорошенными пеплом волосами по имени миссис Макдугал. Сидя на жестком стуле у пылающего камина с чашкой чая и клетчатым пледом на коленях, я чувствовала такое тепло, какого не ощущала уже много месяцев. Даже здесь, на самом нижнем этаже дома, было слышно, как дождь и ветер яростно бьются в стены.

Едва мы с Сильви успели протащить Конрада Норта, лэрда Рейвенсгейта, через парадную дверь, как экономка обнаружила нас и издала пронзительный крик. Затем с улицы появился старик с морщинистым лицом и бородкой, способной соперничать с козлиной, – мистер Макдугал, как я предположила, – который прошлепал внутрь, подхватил лэрда и унес его наверх. С тех пор я его не видела.

Судя по тому, что я успела разглядеть в доме, у меня сложилось впечатление, что он почти весь отдан во власть паутине. Мебель стояла укрытая тканью, двери были заперты, а в тишине пустых комнат мерно тикали часы. Сам воздух, казалось,