Сера - Калли Харт

иногда они заглядывают за завесу между этим миром и следующим, видят нас, погружённых в страдания и выбирают кого-то. Одну душу, которую хотят поддержать сильнее прочих. Они приходят к нам как… дорогие друзья, — он прочистил горло, — когда они нужны нам больше всего. Ты нуждалась в Ониксе, когда впервые попала сюда, Саэрис. Он, возможно, увидел это и пришёл. Но теперь…

Я замотала головой, ослеплённая слезами, не желая его слушать.

— Нет. Он всё ещё мне нужен. Я всё ещё…

Я попыталась продолжить, но не смогла. Потеря была слишком велика.

Кингфишер прижался ко мне плечом, разделяя моё горе. Его ладонь, гораздо больше моей, всё ещё лежала на голове Оникса, пока над нами тянулись полосы падающих звёзд. В другое время вид был бы невероятным, но только не в эту ночь, когда в мире не осталось ничего, кроме боли.

Я держала лапку Оникса, пока ледяной холод не проник в мои кости, а иней в мои волосы, пропитанные кровью.

— Я думала, он в Балларде, — прошептала я. — Я надеялась…

— Мне так жаль, Саэрис.

Я отмахнулась от его извинений, подавляя ком в горле, чтобы суметь говорить:

— Это не твоя вина. Это он. Беликон. Это…

Плохая удача?

Жестокий поворот судьбы?

Ужасное совпадение?

Ничто не делало потерю легче.

Я гладила его маленькое раненое тельце у себя на коленях и погружалась всё глубже в отчаяние, надеясь, что скоро достигну дна, когда вдруг застыла, уставившись на руку, погружённую в шерсть Оникса.

Одна из рун на тыльной стороне моей ладони мерцала. Она не вспыхивала ни тогда, когда я использовала её на Таладее, ни тогда, когда я снимала магию, связывавшую имя Кингфишера. Но… я видела это? Едва уловимая синяя линия, медленно обводящая контур руны Хазракса? Я подняла руку, сердце застыло у рёбер.

— Ты это видишь? — выдохнула я.

— Видишь что?

Ну конечно, свет, мать его, погас именно тогда, когда я попыталась показать его Кингфишеру. Я прикусила губу, глядя на руку, умоляя сияние вернуться. Ничего. Но я знала, что видела. Оно там было. Голова у меня не настолько едет от желания, она не стала бы мне врать.

— Держи. Пару секунд, — я передала Оникса Кингфишеру, как можно осторожнее, пытаясь успокоиться, поднялась на ноги и резко обернулась.

— Я… о. — Чёрт. Мы были на склоне горы. И крутом склоне, к тому же. На его вершине раскинулся целый город, сияя в ночи, и две белоснежные башни высились так высоко, что мне пришлось запрокинуть голову, чтобы увидеть их верхушки. Это было красиво. Это было…

— Аджун, — тихо сказал Кингфишер, обернувшись через плечо. — Нам стоит подняться к воротам. Так далеко на севере солнце всходит позже, но скоро оно будет здесь.

Аджун.

Аджун Скай.

Теперь я понимала, почему его так называли. Этот светящийся город действительно был построен среди облаков. Я мечтала увидеть его собственными глазами, но теперь, стоя у его порога, я была не готова войти внутрь. Я резко обернулась, чувствуя себя совершенно беспомощной, и оглядела тьму вокруг нас.

— Где ты? — крикнула я.

Где ты?

Здесь ли ты?

Где ты?

Вопрос эхом прокатился по склону, то далеко, то близко, то снова далеко.

— Да ладно! Я знаю, что ты здесь. Ты добился своего, не так ли? Я сказала, что ты можешь смотреть!

Смотреть.

Смотреть…

СМОТРЕТЬ!

— Оша, что ты делаешь?

— Давай же! — закричала я. — Покажись!

Каждая крупица надежды, что еще теплилась во мне, вспыхнула и погасла, пока я ждала, что фигура выплывет из темноты. Я почти совсем отчаялась, когда она внезапно появилась на заснеженном склоне перед нами.

Хазракс.

Кингфишер потянулся за Нимерелем, но я шагнула перед ним, качая головой.

— Нет. Не надо. Всё в порядке.

— Что он здесь делает? — прошипел он.

Я не скрывала ту сделку, что заключила с Хазраксом, специально. Просто Кингфишера не было, когда он явился ко мне в кузницу, а потом у нас не было ни секунды, чтобы обсудить случившееся в созданном мной сне в Калише.

Я всё объясню, обещаю, — сказала я ему мысленно. А Хазраксу произнесла:

— Мне нужно задать тебе вопрос.

Существо выглядело еще более болезненным и неестественным под куполом звезд. Его угольно-черные глаза, как всегда, были бездонными провалами. Со своим раздвоенным носом, жабрами на шее и восковой кожей оно походило на тварь, живущую в глубоких, чернильных водах на дне океана. Я видела нечто подобное в одной из книг Фоули. Обычно прочесть его настроение было невозможно, но сейчас я чувствовала исходящую от него ярость, как жар.

— Наше соглашение дает мне право наблюдать за тобой, когда мне угодно, Саэрис Фейн. Но оно не дает тебе права вызывать меня и задавать вопросы.

— Тогда зачем ты здесь? — потребовала я. — Зачем вообще пришел?

— Я не приду снова. Я здесь затем, чтобы раз и навсегда прояснить это тебе. Я не твой подчиненный. Ты не приказываешь мне..

— Пожалуйста. Один вопрос! Больше никогда не призову тебя, клянусь. — Я бы встала на колени и стала умолять. Я не была выше этого. Я бы заключила еще одну сделку. Позволила бы ему смотреть на меня следующие десять лет. Мне просто нужно было знать одну вещь.

— С какой стати мне помогать тебе, дитя? Я не заинтересован помогать тебе с твоими вопросами.

Мне нужно было прикусить язык. Я не смогла.

— Ты лжешь.

Осторожно, Саэрис, — предупредил Кингфишер. — Он сильнее нас обоих вместе взятых. Разве ты не чувствуешь этого?

О, я чувствовала. Сила Хазракса наполняла воздух электричеством и резким запахом озона. Он был всего лишь немного выше среднего мужчины фея, это правда, но зловоние странной магии, исходившее от него, было таким густым, что меня мутило. Но что мне оставалось? Я должна была попытаться.

— Если бы тебе было наплевать, ты бы не ворвался в мой сон в Калише. Ты бы не сказал мне, что мне нужно изменить свою просьбу.

Хазракс молча обдумывал сказанное.

— Просто скажи. Пожалуйста. Ты видишь духов мёртвых?

Лунный свет бросал безумные тени на лицо Хазракса. Он оскалился, обнажая ряды изогнутых, острых зубов.

— Признаться в таком богохульство, — прошипел он.

— Мне плевать на богохульство. Мне важен мой лис. Он