Верхний мир. Призрак свободы - Майя Олав Глакс

игрой. Я позволил тебе дойти до этого момента, чтобы увидеть, на что ты способен. И ты меня разочаровал в своей банальности. Ты — не наследник. Ты — ошибка, которую я намерен исправить.

Он поднял костлявую руку, и по округе воспарили вверх десятки кристаллов различной величины. Словно в завороженном танце, остроугольные камни закружили вокруг фигуры Смерти, прямо над телом Арнлейва.

Эгго, даже лишенный способностей и раненый, попытался отползти, но уходить было некуда. Кристаллы последовали бы за ним куда угодно на этой равнине. И точными выстрелами один за другим переливающиеся осколки атаковали Арнлейва. Одни раздробили ему ноги, другие — руки, третий кристалл вошел в живот, ломая позвоночник, и Орел, уже не в силах кричать, только хрипел, распластавшись на холодном камне.

В эти последние секунды, когда смерть уже не казалась чем-то далеким, а стала осязаемой, как лезвие у горла, сознание Эгго судорожно цеплялось за единственное, что у него осталось — за мысль, которую он произнес вслух: «Я ведь почти… почти…»

Глаза Арнлейва стали стеклянными, словно перед глазами пронеслись самые важные моменты его жизни.

— Равен Галбрейт обещал тебе, что вас ждут великие дела, — громко вещал Смерть, смотря на него свысока, явно читая то, что сейчас видел Эгго в последние мгновения своей жизни. — И где теперь он?

На секунду Эгго повернул голову, ища судорожным взглядом Дженнифер. Он словно вспоминал ее, смотрящую сквозь него пустыми глазами куклы. Она был единственной, кому он позволил узнать себя настоящего, но это лишь больше отвратило ее от него. Сама же Джен смотрела на него без всякого сожаления. Он не просто убил Ника, того единственного, кого она по-настоящему любила, и кто, несмотря ни на что отвечал ей взаимностью. Арнлейв отравил Дженнифер всю ее жизнь.

— Я все… предусмотрел. Кроме… — даже задыхаясь, Арнлейв не переставал сокрушаться.

Его взгляд метнулся к эстеровцам — людям, которых он считал пешками, но они обернулись куда более опасными фигурами.

— Ты считал себя великим эфиристом, думал, что познал силу абсолютного эфира, но оказался не в силах совладать с совершенством моей иллюзии, — монотонно говорил Смерть, словно озвучивая мысли своего потомка. — Недостаточно собрать все виды эфира, чтобы стать богом. Раскрыть потенциал каждого и стать творцом того, о чем другие даже не смеют мечтать — вот, та вершина, которая ты так и не смог достичь.

— Я был так близок… Так…

Он не успел договорить. Последний кристалл, самый крупный, сорвался с высоты и ударил точно в голову. Череп лопнул, как перезрелый плод. Арнлейв Эгго, наследник вольного рода Орла, Правитель Амхельна и всего Вусмиора, почти бог, за долю секунды превратился в безымянное кровавое месиво на камнях Нижнего мира.

— Прощай, дитя, — без всякого сожаления и сострадания пронесся эхом вердикт Смерти.

В этот момент время словно остановилось. Леди, Дин, Эрика, Джоан, Стивен, Квентин и Дженнифер оцепенели, наблюдая внезапное возвращение Смерти и столь же скорое убийство Арнлейва. Все случилось так быстро, что никто даже не успел осознать того, что произошло на самом деле.

А Смерть тем временем развернулся к семерым, и его алые глаза-кристаллы полыхнули так ярко, что, казалось, весь Нижний мир озарился багровыми и фиолетовыми отсветами.

— А теперь… ваша очередь, — прогремел суровый голос истинного властителя обоих миров. — Вы, кто посмел вторгнуться в мои владения. Вы, кто осмелился поднять руку на само мироздание. Вы будете наказаны. Как и весь этот жалкий мир. Я дал ему слишком много свободы… Я уже сделал это однажды, и теперь сделаю снова…

— Нет… вы не можете так поступить… — одними губами произнесла Леди в ужасе, не понимая, как им теперь остановить самого Смерть.

Его слова не были пустой угрозой. Так было при разделении мира… и так будет сейчас. Смерть убьет не только нежданных гостей, но и тех, кто остался в живых в Верхнем мире. Быть может, пощадит самых верных, но то будут лишь единицы, ведь Арнлейв сделал все для того, чтобы заронить зерно сомнения в сердце каждого жителя Вусмиора.

Смерть поднял руку, и земля под ногами семерых пошла трещинами. Тени, бывшие плотью Нижнего мира, потянулись к пришельцам из Верхнего со всех сторон, словно голодные щупальца. Но вдруг вспыхнувшее зеленое пламя скверны в руках Дженнифер, заставило вздрогнуть и остальных.

— Во владении эфиром тебе нет равных, но что ты скажешь об этом? — дерзко прокричала некромантка, а ее серые глаза налились ненавистью. На лице не было ни тени страха, лишь отчаянная отвага.

Изумрудное пламя густым вихрем ударило вверх, прямо в грудь Смерти, и тот, впервые за две тысячи лет, отшатнулся. Скверна не подчинялась большинству известных законов обоих миров, но заключала в себе ярость миллионов пленных несчастных душ, которые ждали лишь часа, когда кто-то придет и прислушается к ним, а не будет видеть в них лишь оружие или источник бессмертия.

Иссушающий огонь впился в белые кости, в саму сущность Смерти, заставив его взвыть от боли.

— То, что его питало все эти столетия, может его и погубить! — вопила Дженнифер, чувствуя на себя изумленные взгляды остальных, но куда важнее было то, что она ощущала на самом деле, попав в этот мир.

Боль. Невыносимое количество боли, заключенное в клетку на сотни поколений. Боли, готовой вырваться наружу и мстить.

— Хорошая попытка, — сквозь сполохи зеленого пламени послышался дрогнувший голос Смерти, а потом вокруг парящего скелета возник барьер, через который даже скверна не могла проникнуть. — Но этого недостаточно.

Вдруг вдалеке, по границе кристального плато, стали возникать порталы, сквозь которые появлялись фигуры в длинных мантиях, со старомодными прическами и совершенно безразличными лицами. Всадники Смерти, наконец, пришли сыграть свою роль в этой битве.

— Да чтоб их! — выругался Дин, хватая Леди за руку. — Бежим!

Ими двигал теперь, скорее, инстинкт самосохранения, чем какой-либо конкретный план действий. Очевидно, что при любом раскладе, ни у кого из их семерки не было шансов. Квентин с Дженнифер были правы с самого начала. Если даже у Эгго не хватило сил одолеть Смерть, то им не на что надеяться.

Но Всадники не бросились в погоню сразу. Они двигались медленно, почти церемониально, явно не сомневаясь в исходе происходящего. Один из них — высокий, с серебряными нитями в темных волосах и лицом, не выражающим ничего, кроме скуки — поднял руку, и воздух перед беглецами сгустился в непроницаемую стену.

Дин врезался в нее плечом и отлетел назад, выругавшись сквозь в зубы.

— Мы в ловушке! — обреченно выпалил Стивен, затормозив вместе с остальными перед непроходимым препятствием.

С одной