Развод с драконом-тираном. Хозяйка проклятого поместья - Диана Фурсова

Чернокамень платит — фраза прозвучала как магия, но не та, о которой болтают при дворе. Та, что работает.

Через несколько минут к ним подошёл мужчина с руками, пахнущими спиртом и дымом. Глаза прищурены. Лицо недовольное, но любопытное.

— Ты — Вера? — спросил он без поклонов.

— Да, — ответила она. — Эган?

— Да, — он кивнул. — Мне сказали, ты хочешь спирт.

— Хочу, — Вера подняла флакон. — А я дам мазь и настой. И хлеб. И ещё — обещание: если кто-то из ваших заболеет, я не скажу “мне всё равно”.

Эган хмыкнул.

— Обещание — воздух.

— Тогда возьми воздух и проверь, — сказала Вера. — Но сначала скажи: тебе пристав уже угрожал?

Эган сплюнул.

— Угрожал. Он всем угрожает. У него рот, как у помойной крысы — всегда открывается на чужое.

Вера кивнула.

— Тогда сделаем так, — сказала она. — Ты дашь мне спирт сегодня. Я дам тебе товар сегодня. А завтра ты скажешь в деревне: Чернокамень не просит. Чернокамень торгует.

Эган помолчал, потом резко кивнул.

— Ладно. Только если ты меня не подставишь.

Вера посмотрела на него прямо.

— Меня уже подставили, — сказала она тихо. — И я выжила. Я не люблю повторять чужие ошибки.

Эган отвёл взгляд первым.

— Приду ночью, — сказал он. — К воротам. Не к дому. Я туда не зайду.

— Не надо, — сказала Вера. — Ворота — уже достаточно смелости.

Лис смотрел на Веру так, будто впервые понял, что “хозяйка” — это не слово, а сила.

Когда они вернулись, в Чернокамне пахло… сладко.

Не хлебом.

Слишком сладко.

Марта встретила Веру на пороге кухни с лицом, белым как мука.

— Ты нюхаешь? — прошептала она.

Вера вдохнула. Сладкий, приторный запах — как у дешёвых духов, смешанных с чем-то химическим.

— Откуда? — спросила Вера.

Марта ткнула пальцем в котёл с настоем.

— Вот. Я отвлеклась на минуту — и он стал пахнуть так, будто туда сахар высыпали. А у нас сахара нет.

Вера почувствовала, как внутри всё становится очень холодным.

— Кто был здесь? — спросила она.

Марта сжала полотенце.

— Этот… писарь. Тим. Сказал, что пристав забыл подпись и ему надо “дописать”. Я выгнала, а он… он ухмыльнулся.

Вера медленно подошла к котлу. Посмотрела: на поверхности настоя плавала тонкая маслянистая плёнка.

— Это не сахар, — сказала она. — Это яд.

Марта выругалась так, что даже стены вздрогнули.

Лис побледнел.

— Он… хотел нас…

— Он хотел, чтобы мы сами себя отравили, — сказала Вера. — И чтобы потом в столице сказали: “ведьма сварила колдовство и умерла”.

Дорн появился в дверях мгновенно, как будто вырос из тени.

— Что? — коротко.

— Шпион, — сказала Вера. — Писарь. Он отравил котёл.

Дорн сжал челюсть.

— Я предупреждал.

— Я тоже, — ответила Вера. — Поэтому мы его поймаем.

Лис выдохнул:

— Он ушёл…

Вера посмотрела на стену кухни. На камень, который слушает. И сказала очень тихо, почти ласково — так, будто говорила с домом:

— Чернокамень. Ты любишь правду? Тогда покажи мне ложь.

Браслет на запястье потеплел. Трещина под ним дрогнула.

И где-то в коридоре хлопнула дверь.

Не от ветра. От замка.

Дорн резко вытащил меч.

— Сюда, — приказал он Лису.

— Нет, — сказала Вера. — Сюда — я.

Она вышла в коридор первой. Дорн — на полшага позади, злой и готовый убить. Лис — дальше, дрожащий, но идущий.

В западном крыле, у двери старого кабинета, стоял Тим.

Он дёргал ручку. Дёргал снова. Дверь не открывалась. Лицо его потеряло гладкость — теперь оно было испуганным.

Когда он услышал шаги, он резко обернулся и попытался улыбнуться.

— О! — сказал он слишком бодро. — Я… я заблудился.

Вера остановилась в трёх шагах.

— Правда? — спросила она мягко.

Тим сглотнул.

— Конечно.

— Тогда скажи правду, — сказала Вера. — Зачем ты трогал наш котёл?

Тим улыбнулся шире.

— Я… я не трогал.

И в этот момент дом будто выдохнул.

С потолка посыпалась пыль. Дверь позади Тима щёлкнула — и сама распахнулась. Как пасть.

Тим отшатнулся, ударился спиной о дверной косяк.

— Что… что это… — выдохнул он.

— Это твоя ложь, — сказала Вера. — Её здесь не любят.

Дорн шагнул вперёд, меч в руке.

— На колени, — приказал он.

Тим поднял руки.

— Я… я просто выполнял приказ!

— Чей? — спросила Вера.

Тим дрожал. Пытаясь держаться, но страх уже вылез наружу.

— Я… я не могу…

Вера наклонила голову.

— Можешь, — сказала она. — Потому что иначе ты не выйдешь отсюда. А я знаю, что ты не хочешь оставаться в Чернокамне. Ты слишком чистый для этого дома.

Тим сглотнул. Его взгляд метнулся к Вере, к Дорну, к Лису — и к тёмному проёму кабинета.

— Леди… — прошептал он наконец. — Леди Селестина.

Вера не моргнула.

— Что она велела? — спросила она.

Тим затрясся сильнее.

— Сказала… — он с трудом выдавливал слова. — Сказала, что ты… опасная. Что если ты выживешь, герцог… герцог начнёт сомневаться. Что ты… “держишь его”. И что тебя надо… — он замолчал, потому что горло сжало.

— Договаривай, — сказала Вера ровно.

Тим зажмурился.

— …убрать, — выдохнул он. — Чтобы ты исчезла.

Дорн сжал рукоять меча так, что побелели пальцы.

— Это государственное преступление, — сказал он глухо.

Тим распахнул глаза, и в них был уже не расчёт, а паника.

— Ты не понимаешь! — он сорвался на шёпот. — Тебя сюда отправили не наказать… а чтобы ты исчезла навсегда.

Эти слова ударили Веру в грудь так, будто кто-то ударил кулаком.

И на секунду — на одну проклятую секунду — ей захотелось закрыть глаза и упасть. Потому что это объясняло слишком многое.

Она не упала.

Она вдохнула, медленно. И сказала:

— Спасибо.

Тим моргнул.

— Что?

— Спасибо, что сказал правду, — повторила Вера. — Теперь у меня есть цель.

Дорн шагнул ближе.

— Мы отправим его к герцогу, — сказал он.

Тим дёрнулся.

— Нет! — выдохнул он. — Он… он сделает вид, что не знает! Он должен быть холодным! Иначе Совет…

Вера резко подняла взгляд.

— Он должен быть холодным, — повторила она тихо.

И вдруг поняла: да. Рэйгар не просто “не объяснил”. Он был связан. И если он покажет открыто, что защищает её, — её добьют быстрее.

Это не делало боль меньше.

Но делало картину яснее.

— Лис, — сказала Вера, не отводя взгляда от Тима. — Верёвку.

Лис бросился, как будто рад был хоть что-то делать руками, а не дрожать. Вернулся с верёвкой.

— Дорн, — продолжила Вера. — Связать. Запереть внизу. Не в западном крыле. Под охраной.

Дорн кивнул.

— Будет сделано.

Тим попытался отступить, но дом будто сам поставил ему подножку: где-то у его ног скрипнула доска, и он споткнулся. Дорн схватил его, скрутил быстро, профессионально.

Тим застонал.

— Вы… вы не понимаете… — прошептал он, когда