Невеста поневоле, или как отказать дракону - Анастасия Энковская

взглядом и невольно отметила, что здесь со мной разговаривают осторожно. Не как с хозяйкой, не как с пленницей и даже не как с больной. Скорее как с чем-то странным, непонятным и слегка опасным. Не потому, что я сама по себе страшная, а потому, что никто до конца не понимает, что со мной делать. Честно говоря, я и сама пока не понимала.

Следующая комната оказалась столовой. За ней — кухня. Оттуда тянуло теплом, хлебом и чем-то сливочным. Чуть дальше располагался кабинет — или просто маленькая комната с широким столом, полками и окном в сад. Я задержалась в дверях дольше, чем у остальных комнат, и почти сразу поняла, что вот это уже действительно полезно. Стол. Полки. Тишина. Закрывающаяся дверь. Возможность раскладывать бумаги, книги, карты и думать. Не страдать, не плакать и не ждать, пока что-то само решится, а именно думать. Очень нужная, между прочим, роскошь.

— Если вам здесь будет удобно, можно будет закупить книги и перенести их сюда, — сказал лекарь.

Я повернула голову и посмотрела на него уже внимательнее.

— Вы думаете, что я буду читать умные тексты и у меня не останется времени на истерики? Я, между прочим, слышала, что у беременных настроение скачет довольно резко.

— Вы производите впечатление женщины, которая предпочитает искать ответы, а не сидеть сложа руки, — спокойно ответил он. — Думаю, истерики вообще не в вашем стиле. А что касается перепадов настроения — посмотрим, как это будет проходить у вас.

Вот опять. Он не говорил со мной так, как остальные. Не уговаривал смириться. Не утешал сладкой ложью. Не пытался внушить, что все к лучшему. И, что особенно странно, не спорил с моим внутренним правом сопротивляться. Пожилой лекарь как будто говорил: будем решать задачи по мере их поступления. Это цепляло.

— Да, — медленно ответила я. — Обычно я действительно предпочитаю сначала искать ответы, а потом уже паниковать.

— Очень здравая последовательность, — кивнул он.

— Хотя, когда я попала в этот мир, я потратила почти три дня именно на истерику, — смущенно улыбнулась я.

— Боюсь вас разочаровать, но это не так уж много, — улыбнулся лекарь. — Моя жена во время беременности устраивала истерики неделями. Я стойко терпел. По крайней мере, мне тогда казалось, что стойко.

Я вдруг поймала себя на том, что почти улыбаюсь. Почти. И тут же одернула себя. Нечего, Алина, расслабляться. Ты не в санатории. Тебя не перевезли в милый домик с садом из сочувствия и заботы о душевном комфорте. Тебя просто убрали из замка согласно закону и при этом оставили в пределах чужой власти. Дом был уютным. Положение — нет.

Эта мысль вернулась, когда я вышла на крыльцо. Воздух здесь действительно был лучше. Чище. Спокойнее. Перед домом тянулась аккуратная дорожка, справа начинался сад — небольшой, но ухоженный, с кустами, низкими деревьями и скамьей в глубине. Чуть дальше виднелась каменная ограда. Не высокая, но вполне достаточная, чтобы напомнить: границы существуют не только в бумагах. Я прищурилась. У самых ворот никого не было. На дорожке — тоже. На первый взгляд дом выглядел почти свободным. Но стоило присмотреться, как иллюзия рассыпалась. Слишком ровно подстриженные кусты у дальнего края сада. Слишком правильная тень между деревьями. Слишком уж случайно стоящий у калитки человек в темном, явно не садовник и не слуга. И еще один — дальше, почти сливающийся со стеной хозяйственной постройки. Охрана. Конечно. Не под дверью. Не у меня за спиной. Вежливо. Ненавязчиво. Почти деликатно. Только вот смысл от этого не менялся. Из замка меня не отпустили. Меня просто переложили в красивую коробку поменьше.

— Вы очень хмуро смотрите на кусты, — заметил лекарь, остановившись рядом.

— Я пытаюсь понять, сколько именно человек мне выделили, чтобы я не сбежала.

Он проследил за моим взглядом, потом перевел глаза на меня.

— Не думайте об этом только так. Да, вас охраняют. Но, с другой стороны, это бесплатная рабочая сила. Будут носить вам книги и вообще все тяжелое.

Я не выдержала и все-таки рассмеялась.

— Такая трогательная забота, что хочется расплакаться от благодарности прямо в ближайшую клумбу.

Он не обиделся. Даже не попытался сделать вид, что я неправа.

— Не стоит. Ближайшая клумба с крапивой. Думаю, вам будет не очень приятно в нее плакать.

Вот за это я, пожалуй, уже была готова простить ему половину местного мира. Не за охрану. За этот честный юмор и попытку поддержать. За что-то человеческое и доброе. Потому что куда сильнее меня бесило, когда со мной пытались разговаривать так, будто я дурочка, которую можно успокоить шелковыми словами про благо, честь и защиту.

Я снова посмотрела в сад. Красиво. Тихо. Почти мирно. И все равно каждая дорожка здесь заканчивалась чужим решением. Ладонь сама собой легла на живот. Нет. Ничего. Это временно. Пока я здесь, мне нужно не свободу изображать, а силы собирать.

— Вы правы, мне нужны книги, — сказала я, не глядя на лекаря.

— Бесплатная рабочая сила вам в помощь, — невозмутимо отозвался он.

— И карты.

— Туда же. Отдайте распоряжение, купят в городе.

— И все, что здесь есть о странствующих девах, переходах между мирами, храмах и магах, которые не объясняют дыры в ткани мироздания исключительно тем, что богам стало скучно.

Вот тут он впервые за весь разговор позволил себе почти заметную улыбку.

— Последнее, боюсь, будет найти труднее всего.

— Но возможно?

Он чуть помедлил.

— В этом мире многие предпочитают верить в удобные ответы, леди Алина. Но это не значит, что других не существует.

Я резко повернула голову. Он сказал это все тем же спокойным тоном, без нажима, без таинственности, без попытки показать, что знает больше, чем должен. Но внутри у меня тут же что-то собралось.

— То есть вы считаете, что происходящее можно объяснить не только волей богов?

— Я считаю, — так же ровно ответил он, — что слишком сложные вещи редко укладываются в одно-единственное объяснение.

Я смотрела на него несколько секунд, пытаясь понять, насколько далеко можно заходить в этом разговоре, но он сам отвел взгляд и кивнул в сторону двери.

— Вам нужно поесть.

Я чуть не рассмеялась.

— Вы только что дали мне первый за несколько дней по-настоящему полезный ответ и сразу после этого решили убить атмосферу словом «поесть»?

— Я лекарь, — невозмутимо сказал он. — Я обязан время от времени убивать атмосферу пользой.

И, как ни странно, это тоже было похоже на что-то домашнее. Нормальное. Человеческое.

Я вернулась в дом уже не с ощущением, что меня сейчас снова раздавит изнутри, а