Невеста поневоле, или как отказать дракону - Анастасия Энковская

— Вы скучаете по нему, — сказала я.

Это не был вопрос. Эйдан слегка улыбнулся. Очень сдержанно. Очень устало.

— Разумеется.

Я смотрела на него и вдруг поняла, что именно мне в нем так странно нравится. Он не прятался за ролью. Не делал вид, что лекарь — это только руки, отвары и советы пить воду. В нем была какая-то тихая человеческая правда, от которой не хотелось сразу защищаться.

— Тогда можно еще один вопрос?

— Можно.

— Почему вы так заботитесь обо мне?

Он посмотрел на меня внимательно, уже без улыбки, и на секунду мне даже показалось, что я все-таки зашла туда, куда не следовало. Но в его лице не появилось ни холодной вежливости, ни той настороженности, которую я уже слишком хорошо научилась замечать у людей этого мира. Служанки и даже дракон — все страдали этими масками. Но лекарь пока не надевал ее, что меня очень радовало.

— Потому что вы здесь одна, — сказал он наконец. — Потому что вам страшно, даже если вы изо всех сил не хотите этого показывать. Потому что вы ждете ребенка и пытаетесь держаться не только за себя. И потому что лекарь — это не только тот, кто лечит тело.

Я невольно выпрямилась.

— А кто еще?

Он чуть помедлил, потом ответил все так же спокойно:

— Тот, кто помогает человеку не развалиться душой, пока тело еще держится.

После этих слов на кухне вдруг стало очень тихо. Я смотрела на Эйдана и не знала, что сказать. Меня слишком давно никто не пытался поддержать именно так — не словами про судьбу, благо, честь или терпение, а простым признанием того, что да, тебе плохо, и это тоже имеет значение. Даже на Земле это делал только Костя.

Я отвела взгляд первой.

— Это опасная профессия, — пробормотала я. — Особенно в мире, где все вокруг уверены, что женщину можно утешить замком, титулом и подходящим мужчиной.

— Я не говорил, что всегда бываю удобен для окружающих, — спокойно заметил он.

Вот тут я все-таки усмехнулась.

— Верю.

Он снова отвернулся к своей тарелке, и разговор, казалось бы, закончился, но внутри у меня осталось странное ощущение. Не то чтобы облегчение — слишком громкое слово. Скорее первая тихая трещина в том глухом одиночестве, в котором я жила последние дни. Не потому, что он сказал что-то великое. А потому, что сказал ровно то, что нужно, и не попытался тут же превратить это в проповедь.

Я уже поднялась из-за стола и даже мысленно пообещала себе, что сейчас не буду геройствовать, а действительно пойду отдыхать, как вдруг поняла, что одна простая мысль не даст мне уснуть, даже если я очень постараюсь. Я живу в чужом мире, ношу под сердцем ребенка, заперта в красивом доме под охраной дракона и при этом до сих пор не знаю даже самого элементарного. Название мира, устройство земель, кто здесь решает, кому поклоняются, чего бояться, на кого надеяться. Очень бодрящая степень неосведомленности, прямо скажем.

— Расскажите мне о вашем мире. Что мне нужно знать? — спросила я, прежде чем Эйдан успел выйти с кухни.

Он остановился у двери и обернулся. Не удивленно, скорее так, будто ждал, что этот вопрос рано или поздно прозвучит, просто не знал, в какой именно момент.

— Что именно вы хотите узнать? — спокойно спросил он.

— Все, — честно ответила я. — Как называется этот мир, кто тут главный, почему у вас драконы, эльфы и люди живут рядом, что за храмы, кому тут молятся, где я вообще оказалась и почему все вокруг ведут себя так, будто женщина, найденная у стены на рассвете, — это нормальный способ устроить личную жизнь.

На этот раз он все-таки усмехнулся. Не громко, не широко, а так, будто оценил формулировку и решил не спорить с ее точностью.

— Это будет не очень короткий разговор.

— Я уже заметила, что короткие разговоры в этом мире обычно заканчиваются для меня очень дорого, — хмыкнула я и села обратно за стол.

Он вернулся к столу, сел напротив и на пару секунд задумался, будто мысленно перебирал, с чего лучше начать, чтобы не завалить меня разом всем, что копилось здесь веками. Я в это время подтянула к себе чашку с остатками отвара, просто чтобы занять руки. Мне вдруг стало почти неловко от собственного нетерпения, как будто я снова была школьницей, которая пристала к взрослому с вопросом «а как вообще устроена вселенная», и теперь ждет, что ей сейчас в десять минут объяснят мироздание.

— Наш мир называется Эльмара, — наконец произнес Эйдан. — По крайней мере, так его называют на общем языке. У каждой старой расы есть свое имя, более древнее, но вам пока достаточно этого. Эльмара делится на несколько больших земель, и управляются они по-разному. Есть человеческие королевства, есть эльфийские княжества, есть драконьи дома. Кроме того, существуют храмовые территории и вольные города, которые держатся особняком, хотя ни от чьего влияния, разумеется, до конца не свободны.

Я слушала, не перебивая. Уже одно название вдруг подействовало странно. Пока мир был просто «чужим миром», он оставался почти абстрактным, кошмарно красивым сном, в котором меня заперли насильно. Но стоило Эйдану произнести «Эльмара», как все стало ощутимее. Как будто месту, в котором я застряла, наконец выдали паспорт.

— Люди, драконы и эльфы живут рядом не потому, что безумно любят друг друга, — продолжил он, и я невольно хмыкнула, — а потому, что за слишком долгую историю успели воевать столько, что теперь предпочитают называть это хоть и сложным, но относительно мирным сосуществованием. Где-то соседи мирные, где-то напряженные, где-то старые обиды прикидываются цивилизованными договорами. Но в целом мир держится на равновесии силы, традиции, торговли и религии. Все, как обычно. Просто с большим количеством магии и родовой спеси.

— Спасибо, — пробормотала я. — Последнее я уже оценила на практике.

— Да, — без тени спора согласился он. — Это трудно не заметить.

Я чуть качнула чашку в пальцах и посмотрела на него внимательнее.

— А драконьи дома? Арден все время говорит так, будто он не просто богатый хозяин замка, а что-то вроде маленького местного государства.

— В каком-то смысле так и есть, — ответил Эйдан. — Драконьи дома — это старые роды, которые владеют своими землями почти как самостоятельные владетели. Они подчиняются общим законам мира там, где это необходимо, но внутри своих границ решают очень многое сами. У каждого дома есть глава рода, своя военная сила, свои вассалы, свои клятвы, свои связи с храмами и соседями. Чем древнее дом, тем больше у него веса. Дом