Невеста поневоле, или как отказать дракону - Анастасия Энковская

— Спасибо, Эйдан, — сказала я уже у двери.

Он склонил голову чуть заметнее, чем обычно.

— Спите спокойно, Алина.

Спокойно, конечно. Насколько вообще это возможно после разговора о драконах, любви, семье, мире по имени Эльмара и сыне, который живет так далеко, что отец говорит о нем с этой странной, очень тихой болью.

Я вышла в коридор, уже чувствуя, как на плечи снова ложится усталость. Но это была другая усталость — не беспомощная, не сломанная. Скорее та, что приходит после дня, в котором ты наконец начал не просто выживать, а собирать реальность в понятные куски. Мир все еще был чужим. Опасным. Полным правил, придуманных явно не в пользу таких, как я. Но теперь у него было имя. Карта. Логика. Храмы, земли, расы, старые законы и люди, которые не всегда им доверяют. А это значило только одно: если у мира есть структура, в нем можно искать трещины.

И я обязательно найду.

С этой мыслью я и поднялась наверх. Усталость накатывала медленно, но уверенно, как вода, которая сначала просто холодит щиколотки, а потом вдруг оказывается уже по пояс. Дом к ночи затих окончательно. Где-то внизу еще стукнула дверь, послышались приглушенные голоса служанок, потом все это растворилось в мягкой, почти обманчивой тишине. Только половицы под ногами едва поскрипывали, когда я шла по коридору, и от этого звука почему-то становилось спокойнее. Дом жил.

Моя спальня оказалась светлой даже ночью. Лунный свет ложился на пол тонкими полосами через шторы, на кресле уже лежала аккуратно сложенная ночная рубашка, на столике стоял кувшин с водой и маленькая лампа под матовым стеклом. Я села на край кровати, медленно сняла сапоги, потом провела ладонью по покрывалу и поймала себя на странной, почти нелепой мысли: если не думать слишком долго, можно представить, будто я просто приехала в какой-то старый загородный дом. Просто устала. Просто перенервничала. Просто завтра нужно будет проснуться и начать новую сложную жизнь.

Вот только никакой «просто» в моей жизни больше, кажется, не осталось.

Я переоделась медленно, потому что тело все еще не до конца слушалось. В голове гудело после длинного разговора, новых слов, новой карты, нового знания о мире. Эльмара. Драконьи дома. Храмы. Старые законы. Маги, которые, возможно, копали глубже, чем положено. Сын Эйдана, уехавший так далеко, что в его голосе при упоминании о нем оставалась та самая тихая, давно улегшаяся боль, которую уже не лечат временем, а просто учатся носить внутри. И Костя. Всегда Костя. Он стоял за всеми моими мыслями, как свет за тонкой шторой — даже когда я не смотрела в его сторону, я все равно знала, что он там.

Я легла, подтянула одеяло выше и, прежде чем закрыть глаза, как всегда положила ладонь на живот. Этот жест уже стал почти бессознательным. Не пафосным, не особенно нежным даже — скорее проверяющим, заземляющим. Как будто, касаясь себя, я снова убеждалась: да, я все еще здесь, я не распалась на части, я не сон, не ошибка и не чья-то красивая трагедия. Я живая. И малыш, возможно, тоже. Значит, мы еще поборемся.

— Спи, — пробормотала я в темноту то ли себе, то ли ему. — Завтра у нас снова будет тяжелый день.

Сон не пришел сразу. Я лежала с закрытыми глазами и слушала дом. Где-то за стеной едва слышно шуршало дерево. За окном качнулась ветка. Потом все замерло. И именно в этой почти полной тишине я вдруг почувствовала что-то странное.

Не звук.

Не голос.

Даже не прикосновение.

Скорее очень легкое, почти невозможное изменение воздуха — как будто пространство рядом с кроватью на одну короткую секунду стало другим. Тоньше. Ближе. Словно между двумя незримыми точками вдруг натянулась нить, настолько хрупкая, что от одного лишнего вдоха могла порваться.

Я резко открыла глаза.

Комната была прежней. Лунный свет. Тень от шторы на полу. Кувшин на столике. Тихий дом. Ничего.

Я еще несколько секунд лежала неподвижно, вслушиваясь в собственное дыхание, а потом медленно села. Сердце билось чаще, чем должно было. Не от страха даже — от чего-то другого. От внезапной, болезненной, почти невыносимой надежды.

Глупость. Наверное, просто усталость. После всего пережитого мне и не такое могло показаться. Я уже почти убедила себя в этом, когда вдруг совершенно ясно, до дрожи в пальцах, почувствовала знакомый запах.

Кофе.

Не свежесваренного, не крепкого утреннего, а того едва уловимого кофейного тепла, которое оставалось от Кости, когда он возвращался с кухни с кружкой в руках и садился рядом. Смешанный с чистой тканью, с холодным воздухом улицы, с чем-то очень его. Настолько его, что у меня внутри все оборвалось.

Я резко обернулась.

Никого.

Конечно, никого.

Только полумрак, белая складка рубашки на кресле и собственное дыхание, ставшее вдруг слишком громким.

— Костя?.. — выдохнула я раньше, чем успела подумать, насколько это жалко.

Тишина.

Но не та мертвая, безнадежная тишина, которая душила меня в замке, когда я звала его в подушку и знала, что никто не ответит. Нет. Эта была другой. Натянутой. Почти живой. Как будто за ней что-то существовало, просто не могло пока пробиться до конца.

Я соскользнула с кровати, босыми ногами ступила на прохладный пол и подошла к окну. За стеклом темнел сад. Внизу горели два фонаря, у дальней стены стоял стражник, неподвижный, как часть ограды. Листья едва шевелились. Мир выглядел обыкновенно чужим и до оскорбления спокойным. Но запах все еще стоял в комнате — уже слабее, почти исчезая, и от этого становилось только больнее.

Я закрыла глаза и глубоко вдохнула, пытаясь удержать его хоть еще на одну секунду. В памяти сразу всплыло столько всего, что мне пришлось стиснуть пальцы на подоконнике. Костя в утреннем свете. Костя, который поправляет мне волосы, не отрывая взгляда от телефона. Костя, молча ставящий передо мной кружку, потому что по лицу уже понял — говорить со мной до первого глотка кофе опасно для всех окружающих. Костя, хмурый, теплый, настоящий.

Запах исчез.

Так резко, будто его и не было.

Я открыла глаза и еще несколько секунд стояла, вцепившись в подоконник. Потом медленно выдохнула. Нет. Мне не показалось. Или показалось — но тогда это было слишком точное, слишком жестокое показалось, чтобы от него просто отмахнуться. Усталость может сыграть с человеком