Невеста поневоле, или как отказать дракону - Анастасия Энковская

Между нами что-то есть.

Что-то тонкое. Что-то опасное. Что-то, что пока не умеет стать голосом, лицом или полноценным сном, но уже пробует тянуться сквозь миры.

Я медленно вернулась к кровати, села и обхватила себя руками, вдруг почувствовав, как сильно дрожу. Не от холода. От того странного внутреннего напряжения, которое приходит, когда надежда впервые перестает быть чисто умственной конструкцией и делает шаг в реальность.

Если это не бред, если это правда был он, если между нами есть хоть какая-то связь, значит, я не просто сижу здесь и жду. Значит, с той стороны тоже что-то происходит. Значит, Костя не потерян где-то в бездне невозможного. Значит, он существует не только в моих воспоминаниях и не только в снах.

Я снова легла, уже не пытаясь устроиться поудобнее. Просто натянула одеяло выше и крепче прижала ладонь к животу.

— Он идет, — прошептала я в темноту, сама не зная, себе ли говорю это или малышу. — Я не знаю как, но он идет.

Дом молчал. Сад за окном молчал. Чужой мир тоже не спешил давать мне никаких обещаний. Но теперь в этой тишине было что-то еще. Очень тонкое. Почти неуловимое. Не ответ даже — намек на него.

И этого, как ни странно, оказалось достаточно, чтобы я впервые за много дней уснула не от полного изнеможения, а с ощущением, что между мной и домом осталась пусть тонкая, но все-таки живая нить.

Глава 5

Музыка гремела так, что вибрация шла по полу, по стенам, по ребрам, и мне это безумно нравилось. Я вообще любила танцевать, но клубы для этого подходили плохо: туда в основном приходили знакомиться, оценивать друг друга, строить глазки и делать вид, что случайно задели локтем у бара. А мне хотелось именно танцевать. Не изображать веселье, не отбиваться от навязчивых разговоров, не выслушивать банальности под грохот колонок, а раствориться в музыке и отдать ей все тело. Поэтому, когда я услышала, что в нашем бывшем Доме культуры устраивают вечер танго, обрадовалась так, будто мне внезапно вернули кусок детства. На танго я ходила еще девчонкой, потом забросила, потом снова возвращалась. Уже взрослой брала несколько дополнительных уроков просто потому, что некоторые вещи не хочется отпускать окончательно. Танго было как раз из таких.

Я приехала к родителям в отпуск — покупаться в море, выдохнуть, пройтись по любимому Сочи, наконец увидеть их без вечной дистанции и попытаться нормально помириться. К тому времени они уже почти смирились с тем, что дочь у них не юрист, не экономист и вообще не человек с понятной профессией, а художник. Смирились не сразу, конечно. Зато куда охотнее после того, как поняли простую вещь: на своем упрямстве я не только не погибла в нищете под забором, но и вполне неплохо себя обеспечиваю. Это, как ни странно, оказалось для родителей самым убедительным аргументом в пользу искусства. Днем я гуляла по городу, жарилась на солнце, купалась до соленой усталости в мышцах, а вечером мама между делом сказала, что в ДК будет тематический вечер танго. И все. На этом я пропала.

Я надела свое лучшее красное платье — не слишком вычурное, но именно то, в котором спина расправлялась сама собой, а шаг становился увереннее, — собрала волосы, накрасила губы и отправилась танцевать с таким предвкушением, что в груди звенело. В зале было людно, тепло и празднично. Свет приглушили, оставив золотистые пятна над площадкой, по краям стояли столики, играла музыка, и все вокруг дышало тем редким видом вечера, который еще не успел превратиться в воспоминание, но уже обещал им стать. Женщины были в платьях, мужчины — в рубашках, кто-то пришел в костюме, кто-то позволил себе чуть больше свободы, но общий настрой держался удивительно цельно. Никто не кричал, не толкался, не пытался выглядеть круче, чем есть. Люди пришли за музыкой и танцем, и это сразу меня подкупило.

Я стояла у края площадки и искала глазами партнера. Хотелось пригласить кого-нибудь самой, и от этого меня вдруг пробило совершенно девчоночьим волнением. Я почувствовала себя школьницей на дискотеке, которая делает вид, что ей все равно, а на самом деле мучительно не знает, на кого посмотреть и как не выглядеть идиоткой. Я уже почти собралась взять себя в руки и выбрать первого более-менее подходящего мужчину, когда ко мне подошел он.

На нем был черный костюм, сидевший на плечах так, будто его шили именно под эту осанку, белая рубашка и бабочка. Высокий, темноволосый, собранный. Не слащавый красавчик из тех, кто с первой секунды знает, что хорош собой, и слишком охотно этим пользуется. В нем было что-то другое — спокойствие, внутренняя точность, уверенность человека, которому не нужно никого впечатлять, потому что он и так привык твердо стоять в своем теле и быть на своем месте. Лицо у него было взрослое, выразительное, с четкими скулами, прямым носом и тем взглядом, который цепляет не яркостью, а глубиной. И глаза… Господи, его глаза. Темные, внимательные, с таким густым живым блеском, что я в первый момент и правда подумала о море. Не о спокойной открытке с лазурной водой, а о настоящем море перед грозой — глубоком, сильном, тянущем.

Он остановился передо мной и протянул руку.

— Потанцуете?

Голос у него был низкий, спокойный, без фальшивой развязности. Не «ну что, красавица», не дежурная улыбка охотника за впечатлениями на вечер, а нормальное человеческое приглашение. И я, не раздумывая дольше, чем требовало приличие, вложила свою ладонь в его руку.

А дальше началась магия.

Он повел меня так, будто мы уже танцевали вместе раньше, будто мое тело ему знакомо, будто между музыкой и его ладонью вообще не существовало зазора. Это было не просто умение не наступать партнерше на ноги и не дергать ее в неожиданный момент. Это была точность. Чуткость. Настоящее ведение. Он слышал музыку всем телом, и я вдруг поймала себя на том, что перестала думать, правильно ли ставлю ногу, хорошо ли держу спину, не слишком ли сильно отклонилась назад. Мне не нужно было ничего контролировать. Я просто шла за ним — в поворот, в шаг, в паузу, в это медленное опасное напряжение, из которого и состоит хорошее танго.

Его ладонь на моей спине была твердой, теплой, уверенной. Не грубой.