Вдова-аптекарь. Яд для драконьего генерала - Ангелина Сантос

с прежней записью «жалоб нет» появилась новая: «жалобы не сообщал из-за угрозы потери места». Две фразы описывали одного человека, но только вторая объясняла правду.

Один молодой капрал пытался скрыть, что не удерживает чешую на спине. Мара не стала спорить. Попросила поднять кружку горячего отвара обеими руками. Правая задрожала, и на запястье на секунду выступил серый край брони.

— Это от старого перелома, — сказал он.

— Возможно. Я так и запишу: дрожь правой руки, причина не установлена.

После этого он сам рассказал о двух ночных приступах.

— Она не давит, — заметила Орса.

— На меня давит постоянно.

— Ты заслужил.

Майор Лист лежал отдельно. Тот самый запасной свидетель из списка Берга. Он почти не просыпался, температура тела упала, но сердцевина продолжала работать. Орса поддерживала его солевыми растворами и запрещала стимуляторы.

— Если бы ему дали двойную Огненную соль? — спросил я.

— Умер бы, как Шор, — ответила она. — Кто догадался не разгонять огонь?

— Мара.

Орса посмотрела на неё через стекло двери.

— Хорошо.

Для Орсы это слово заменяло награду.

К полудню подтвердились девять случаев. У семерых серый осадок появился в крови после простого разделителя. У двоих симптомы были ранними, но реакция с лунной солью дала тонкие ветви.

Орса повторила три опыта сама. Использовала свою воду, посуду и реактивы. Результат совпал с рисунками Мары.

— Метод рабочий, — сказала она. — Для суда нужен запечатанный образец партии и полный протокол, но связь с 47-Б вероятна.

— Вероятна? — спросил Ивар.

— Наука не становится точнее, если генерал торопится.

— Я майор.

— Тем более.

Мара положила рядом таблицу доз.

Орса проверяла её дольше. Пересчитала массу Северина, вычла потерю жидкости после приступов, сверила частоту пульса. В двух местах исправила коэффициент. В третьем перечеркнула целую строку.

— Почему? — спросила Мара.

— Драконья кровь после сорока лет хуже переносит охлаждение.

— Ему тридцать девять.

— Через два месяца сорок.

— Это меняет коэффициент за два месяца до дня рождения?

— Организм не ждёт торта.

Мара взяла новый лист и пересчитала. Не защищала прежнюю цифру из упрямства. Орса следила за ней, затем поставила подпись под исправленным расчётом.

— Теперь признаю.

Мара выдохнула. Только тогда я понял, что всё утро она ожидала этой оценки не меньше, чем я.

— Контрольный образец у вас есть? — спросила Лея.

Орса кивнула.

— Один флакон 47-Б хранится в отдельном сейфе при лазарете. Мы забрали его у Листа до приказа из столицы. Не вскрывали.

— Кто знает?

— Я, старшая сестра и заведующий складом.

— Роут приезжал?

— Вчера прислал требование передать все остатки цеху. Я отказала.

— Где сейф? — спросил я.

— На втором этаже складского корпуса.

Лея закрыла папку.

— Заберём под мою печать.

* * *

Складской корпус стоял за главным зданием лазарета. Нижний этаж был каменным, верхний — деревянным, с крытой погрузочной галереей. В мирное время здесь хранили бинты и сухие смеси. Во время войны я видел такие склады горящими до фундамента за пятнадцать минут.

Ивар проверил двор и поставил двух солдат у ворот. Орса привела старшую сестру с ключом. Лея составила акт прямо на бочке у входа.

Сейф находился в маленькой комнате за кабинетом заведующего. Печать Орсы была цела. Старшая сестра отперла наружную дверь, Орса — внутреннюю. На средней полке стоял деревянный футляр с номером 47-Б.

Лея не успела к нему прикоснуться.

Снаружи крикнули.

Окно разбилось. В стену вошёл арбалетный болт, следом в комнату упал глиняный шар. Я узнал запах горючего состава раньше, чем шар разбился.

— На пол!

Я накрыл футляр телом. Шар ударился о сейф, раскололся, жидкость вспыхнула.

Орса опрокинула на огонь ящик с песком. Мара захлопнула внутреннюю дверцу сейфа. Лея прижала акт к груди и вытащила служебную дубинку, словно собиралась арестовать пожар.

В коридоре загремели шаги.

Ивар встретил первого нападавшего у лестницы. Удар, ругань, треск дерева. Второй выстрелил через дверной проём.

Болт шёл в Мару.

Я поднял правую руку. Решение заняло меньше времени, чем мысль.

Четыре коротких вдоха. Один длинный.

Броня выступила от плеча до пальцев. Болт ударил в чешую и отскочил. Боль пришла сразу: холод сомкнулся вокруг груди, пальцы онемели, в ушах зашумело.

— Северин, уберите форму! — крикнула Мара.

В коридоре отступали. Я увидел спину нападавшего и синюю перевязь под пальто.

Если он уйдёт, мы снова получим мёртвого исполнителя или пустой адрес.

Я бросился следом.

Ивар держал одного на полу. Второй выбил дверь на погрузочную галерею и прыгнул на лестницу во двор. Я добежал до края. Внизу было шесть ярдов. В здоровой форме — один взмах крыльев.

Огонь уже находился во мне. Я позволил превращению пойти дальше.

Рубашка разошлась на спине. Лопатки выгнуло. Правая сторона покрылась чешуёй, левая осталась человеческой. Крыло раскрылось наполовину и замерло, тяжёлое, без опоры. Второе не появилось.

Мир накренился.

Я шагнул с галереи, рассчитывая хотя бы планировать. Нераскрытое крыло потянуло в сторону. Вместо двора передо мной оказалась каменная стена.

Я ударился плечом, затем спиной о землю.

Воздух вышел. Крыло судорожно дёрнулось и начало исчезать, ломая остатки рубашки. Нападавший перелез через ограду. Солдат у ворот выстрелил, но промахнулся.

— Не преследовать! — крикнула Лея сверху. — Второго удержать живым!

Я попытался встать. Ноги не приняли вес.

Мара спустилась по лестнице, перепрыгивая через две ступени. За ней — Ивар. Он был без фуражки, на скуле наливался синяк.

— Не двигайтесь, — сказала Мара.

— Уходит.

— Пусть.

— У него синяя…

— Я видела.

Она положила ладонь мне на грудь. Пульс под её пальцами сбился и на несколько секунд пропал. Мара не изменилась в лице.

— Ивар, раствор из моей сумки. Полную дозу. Орсу сюда.

— Образец, — выговорил я.

— В сейфе.

— Лее. Не военным.

Ивар посмотрел на меня так, будто не расслышал.

— Генерал?

— Передать магистрату. Военный склад уже потерял один.

— Сделаем, — сказала Мара. — Теперь молчите.

Раствор обжёг горло. Холод не отступил. Левая рука не чувствовала землю, правая оставалась наполовину покрыта чешуёй. Орса прибежала с ножницами и разрезала остатки рубашки на спине.

— Крыло исчезло полностью? — спросила она.

— Да, — ответила Мара. — Форма была асимметричной около двадцати секунд.

— Удар головой?

— Не видел, — сказал Ивар.

— Сознание не терял, —