Вдова-аптекарь. Яд для драконьего генерала - Ангелина Сантос

с поверенным и копией предписания на изъятие 47-Б. Подпись старшего секретаря оказалась настоящей. Время регистрации — утро после смерти Берга. Адрес лаборатории существовал, но образец туда не поступал. Роут заявил, что передал футляр курьеру и не отвечает за дорогу.

Журнал приёмки он якобы оставил в том же футляре.

Лея запретила ему покидать город, но оснований для камеры всё ещё не хватало.

В половине десятого вечера «Белая ветвь» выглядела закрытой. Стражник у входа сменился и ушёл, громко сообщив напарнику, что следующий пост выставят утром. На самом деле Вер сидел в пустой лавке напротив. Лея устроилась в нашей кладовой за мешками коры. Ивар ждал во дворе булочной с двумя городскими стражниками.

Тиля отправили в дом булочника. Он ушёл через переднюю дверь, ругаясь достаточно громко, чтобы это услышали в соседнем квартале.

Я находился в торговом зале за высоким шкафом. Мара — в подвальной лаборатории. Это было её условие: если взломщик полезет к реактивам или огню, она должна видеть. Мы договорились, что до сигнала она не поднимается.

Я проверил время. Десять минут десятого.

В доме было тихо, но тишина не помогала слышать. За стеной булочник передвигал противни. По улице проходили экипажи. В печи потрескивали дрова. Каждый звук приходилось отделять от остальных.

Моя правая рука после приступа всё ещё болела при сильном сжатии. Ивар предлагал остаться вместо меня. Лея поддержала. Мара ничего не сказала, только записала в журнале: «Ночная нагрузка, вопреки рекомендации». Я подписал.

В десять часов щёлкнул угольный люк.

Не задняя дверь. Мара оказалась права.

Сначала послышался скрежет, затем мягкий удар подошв о земляной пол чулана. Человек замер. Ждал движения в доме. Я медленно снял перчатки: ткань могла скользнуть на рукояти.

Внутренняя дверь чулана открылась.

В торговый зал проникла узкая полоска света из коридора. Тёмная фигура прошла к шкафу с книгами. Не задержалась у кассы. Не проверила полки с дорогими настойками. Достала из кармана маленький фонарь с заслонкой и сразу направилась к нижним ящикам.

Искала документы.

Я позволил ей открыть первый ящик. Второй. В третьем лежали счета. В четвёртом — старые инструменты Эмиля: пинцеты, формы для свечей, сломанный микроскоп и тяжёлые лабораторные весы.

Взломщик вытащил весы обеими руками.

Я вышел из-за шкафа.

— Поставьте.

Фонарь погас. Весы упали на ковёр без звона. Человек бросился не к люку, а на меня.

Он был моложе, чем показалось со спины. Нижняя часть лица закрыта шарфом, на руках кожаные перчатки. В правой блеснул короткий нож.

Я сместился в сторону и перехватил запястье. Боль прошила плечо, хватка ослабла. Взломщик ударил левой в старый ожог под рёбрами. Воздух вышел. Он вывернул нож и полоснул снизу.

Я отвёл лезвие предплечьем. Ткань рукава разошлась, кожу обожгло. Неглубоко.

Превращение решило бы драку за секунду. Один ряд чешуи, усиленная кисть — и кости его запястья не выдержали бы.

Я не стал.

Ударил его лбом в переносицу. Взломщик отшатнулся. Я подсёк колено и повалил на пол, прижав руку с ножом каблуком.

— Лея!

Дверь кладовой распахнулась. Магистрат выбежала с дубинкой. Одновременно с улицы раздался звон разбитого стекла.

В задней части дома вспыхнуло оранжевое зарево.

— Пожар! — крикнула Мара снизу.

Взломщик подо мной дёрнулся. Я заломил его руки за спину.

— Берите его.

Лея защёлкнула на запястьях стальные браслеты.

— Вер! Сюда!

Из лавки напротив прибежал стражник. Я передал ему задержанного и бросился в коридор.

Горела кладовая сухих трав. Через разбитое окно внутрь забросили глиняную бутыль с горючим составом. Огонь шёл по полу к полкам, где хранились спиртовые вытяжки. Мара уже сбивала пламя плотным войлоком.

— Не воду! — крикнула она Ивару, вбежавшему с ведром. — Растечётся!

— Что делать?

— Песок из угольного чулана. Тиль знает где.

Тиля здесь не было. Я схватил лопату у печи и побежал в чулан. Мешок с песком стоял за угольной корзиной. Поднять целиком одной рукой не получилось. Правое плечо отказало. Я распорол мешок ножом, набрал песок в ведро и вернулся.

Мара указала на полосу огня у нижней полки.

— Туда. Не на бутылки.

Я засыпал горючий состав. Ивар принёс второе ведро. Пламя на полу погасло, но полка уже занялась. Стекло нагревалось с сухим треском.

— Вытяжка! — сказала Мара. — Верхний рычаг в лаборатории и заслонка над печью.

Я знал верхний рычаг: два дня назад Тиль показывал, как проветривать подвал. До лаборатории было десять шагов и лестница. Ивар пошёл вниз. Я дотянулся до заслонки над печью и рванул. Она не поддалась.

— Влево, потом на себя, — подсказала Мара.

Я повернул. В стене загудел воздух. Дым потянулся к решётке вместо торгового зала.

— Теперь спирт, — сказала она.

— Он загорится.

— Поэтому вынесем до того, как загорится.

Она взяла деревянный ящик с верхней полки. Я перехватил. Внутри звякнули двенадцать флаконов.

— Во двор нельзя, там сообщник, — сказал я.

— В подвал, за каменную дверь.

Мы перенесли три ящика. Ивар открыл вторую вытяжку. Вернулся стражник Вер, затем Лея. Она оставила задержанного в торговом зале со вторым стражником.

— Сообщник ушёл, — сказала она. — Бутыль бросили из переулка. Следы к реке.

Полка рухнула. Искры посыпались на войлок. Мара отдёрнула его и велела засыпать остаток огня. Через несколько минут в кладовой остались дым, мокрый войлок и чёрная каша из песка, трав и стекла.

Огонь не добрался до спирта.

Мара опустила лопату. На щеке у неё тянулась полоса сажи. Правый рукав обгорел у манжеты, кожа под ним покраснела.

— Рука, — сказал я.

— Потом.

— Сейчас.

— Генерал, у вас кровь.

Я посмотрел на разрезанный рукав. По предплечью стекала тонкая линия. В пылу пожара рана почти не болела.

— Нож. Неглубоко.

— Идите в лабораторию, оба, — распорядилась Лея. — Здесь закончат стражники.

— Задержанный, — напомнил я.

— В браслетах и под охраной.

Из торгового зала раздался тяжёлый удар.

Мы вернулись одновременно.

Взломщик лежал на боку. Браслеты оставались на руках. Стражник держал его за плечи и пытался разжать челюсти. Из-под шарфа на ковёр стекала тёмная слюна.

— Он что-то раскусил, — сказал Вер.

Мара опустилась рядом, сняла шарф и повернула голову задержанного к свету. На языке лежали осколки прозрачной капсулы. Дыхание уже остановилось.

— Не касайтесь рта, — сказала она. — Перчатки. Пакет для осколков.

— Спасти можно? — спросила Лея.

Мара проверила пульс, подняла веко, понюхала