Вдова-аптекарь. Яд для драконьего генерала - Ангелина Сантос

Роут сразу повернулся ко мне.

— В таком случае вдова теряет управление. Собственность переходит под военный контроль, а экспертом назначается ваш специалист.

— Мара продолжит работу по моему распоряжению.

Она посмотрела на меня.

— Нет.

— Это защитит аптеку от цеха.

— И передаст её вам.

— Временно.

— После сегодняшнего утра слово «временно» меня не успокаивает.

— Вы предпочитаете управляющего Роута?

— Я предпочитаю собственное право, а не выбор между двумя мужчинами, которые решают, кому отдать мои ключи.

Роут отвёл взгляд к окну. Ему понравился наш спор. Я видел это по тому, как расслабились плечи.

— Военная реквизиция отменяется, — сказала Лея.

— Вы не можете отменить мой приказ.

— Вы его ещё не оформили. А когда оформите, я приостановлю как вмешательство в действующую экспертизу. Потом встретимся у судьи. На этот раз у меня будет достаточно бумаги.

Я сжал челюсть. Мара стояла между мной и столом Роута, но смотрела не на меня. Она ждала решения, готовая отказаться от помощи, если ценой станет её аптека.

Упрямство. Неразумное, дорогое, опасное.

И понятное.

Когда человек терял командование, ему часто говорили, что это временно. Я произносил такие слова раненым офицерам, чтобы они спокойно передавали полк. Некоторые возвращались. Большинство — нет.

— Не оформлю, — сказал я.

Роут снова напрягся.

— Тогда цех назначит управляющего.

— Нет, — ответила Лея. — Я сегодня подам судье ходатайство о сохранении текущего ответственного лица до завершения описи. Одновременно потребую назначить экзамен в пределах срока разрешения. Если комиссия перегружена, цех соберёт дополнительную. Устав допускает это при угрозе утраты ремесла.

— Угроза создана самой вдовой.

— Это докажете в ответе на ходатайство.

Лея придвинула к Роуту чистый лист.

— А пока напишите адрес лаборатории, куда передали 47-Б.

Он не взял перо.

— Документы даст канцелярия.

— Хорошо. Тогда пройдём туда вместе.

Роут перевёл взгляд на Мару.

— Вам не обязательно доводить дело до суда. Цех может выкупить аптеку, принять долги и оформить ученика к другому мастеру. Сто двадцать крон после расчёта с поставщиками.

Аптека стоила не меньше шестисот. Даже за вычетом долгов предложение было оскорбительным.

— Нет, — сказала Мара.

— Подумайте. Через восемнадцать дней разрешение закончится. Если экзамен не сдадите, не получите ничего.

— Тогда через восемнадцать дней вы сможете повторить предложение. Ответ останется тем же.

Она развернулась к двери.

Роут позвал её уже без улыбки:

— Госпожа Лорен. Ваш муж тоже считал, что сможет спорить с цехом.

Мара остановилась.

— И чем закончился спор?

— Вы носили по нему траур.

Я сделал шаг к столу.

Лея встала между нами быстрее, чем можно было ожидать от женщины её роста.

— Генерал, — сказала она, не повышая голоса. — Мы идём в канцелярию.

Роут не отступил, но на шее у него забился пульс.

Мара открыла дверь.

— Да, — сказала она. — Идём.

* * *

Документов о передаче образца в канцелярии не оказалось.

Роут заявил, что секретарь, вероятно, ещё не зарегистрировал их. Лея вручила ему требование явиться на допрос утром следующего дня и запретила покидать город. Арестовать его она не могла: пропажа флакона и журнала при наличии цехового ключа оставалась нарушением учёта, а угроза Маре — фразой, которую можно толковать несколькими способами.

В экипаже по дороге назад Мара сидела напротив и держала футляр с реактивами на коленях. На каждом повороте проверяла застёжку. Я дважды собирался спросить о словах Роута. На третий раз спросил другое:

— Почему отказались от ста двадцати крон? С учётом долга это дало бы вам возможность уехать.

— Куда?

— В другой город.

— Без цеховой лицензии я нигде не открою аптеку. Тиля передадут мастеру, которого выберет Роут. Записи Эмиля окажутся у цеха. Сто двадцать крон — плата за то, чтобы я перестала задавать вопросы и ещё осталась благодарна.

— Вы могли потребовать больше.

— Тогда получилось бы, что вопрос только в цене.

Экипаж тряхнуло на выбоине. Футляр сдвинулся, Мара удержала его обеими руками.

— Вы любили мужа? — спросил я.

Она подняла голову.

— Это относится к следствию?

— Он погиб после спора с цехом. Вы рискуете аптекой, чтобы выяснить причину.

— Я обязана ему правдой. Этого достаточно.

Ответ снова не совпадал с тем, который принято давать о покойном супруге. Но после сцены с Роутом я не стал превращать её жизнь в ещё один допрос.

Мара посмотрела на мою правую руку.

— Пальцы холодные?

— Нет.

— Вы их третий раз сжимаете.

Я разжал кулак. Кончики пальцев действительно онемели.

— Запишите после приезда, — сказала она.

— Вы умеете оставить вопрос без ответа?

— Если ответ не изменит лечение — да.

Мы вернулись в аптеку после заката.

Тиль успел отмыть дверь. Надпись исчезла вместе с верхним слоем краски. В заднем замке темнели свежие царапины. Лея уже сняла слепок и отправила стражника по адресу Лодена Фира. Прежнего работника дома не нашли.

Мара сняла накидку и сразу пошла к шкафу с записями Эмиля.

— Вам нужно отдохнуть, — сказал я.

— Мне нужно понять, что Эмиль нашёл до того, как решил спорить с цехом.

Она отперла шкаф. Внутри стояли книги в потёртых кожаных переплётах: рецептуры, закупки, рабочие опыты, счета. Отдельный ящик внизу оставался закрытым.

— Что там?

— Личные письма и документы.

— Они могут относиться к делу.

— Если в рабочих книгах найдём основание, передам их Лее на просмотр. Пока нет.

Я мог потребовать ордер. На этот раз — законный. После слов Роута судья, вероятно, его выдал бы.

Вместо этого достал из внутреннего кармана журнал симптомов.

За день я записал холод после лестницы, слабость в правой руке, два пропущенных удара пульса после разговора на складе и металлический привкус в Доме ветеранов. Последнюю запись хотел убрать. Не убрал.

Положил журнал на стол рядом с книгами Эмиля.

— Здесь всё. Без копии для военной комиссии.

Мара посмотрела на обложку, затем на меня.

— Почему?

— Вы сказали, неверные записи дадут неверную дозу.

— Я спрашиваю, почему отдаёте единственный экземпляр.

— Потому что вы не продали аптеку за моё лекарство и отказались от моей реквизиции, хотя она решила бы проблему с цехом. Этого недостаточно для доверия. Достаточно, чтобы проверить вашу работу честными данными.

Она не поблагодарила. Провела ладонью по обложке и