Вдова-аптекарь. Яд для драконьего генерала - Ангелина Сантос

— Нет. Он приготовился заранее.

Я смотрел на мёртвого. Разбитый нос, обычное лицо, короткая стрижка. На шее не было цехового знака, в карманах — денег и документов. Только нож, фонарь, копия старого ключа и моток тонкой верёвки.

— Кто он? — спросил Ивар.

Никто не ответил.

Мара срезала ножницами кусок его рукава, чтобы осмотреть пятно у локтя. На шве застряла синяя нитка — ярче тёмной ткани, прочная, скрученная вдвое.

— Такую нить используют в синих цеховых пломбах? — спросил я.

— Да, — ответила Мара. — Её кладут под воск, чтобы пломбу нельзя было снять целиком. На пробке второго флакона Берга сохранился синий воск; нить могла остаться внутри. Нужно сравнить после разрешения магистрата.

— Это ещё не имя, — сказала Лея.

— Но материал редкий, — продолжила Мара. — Армированную нить можно купить отдельно, однако в обычной швейной лавке такой нет.

Лея опечатала нитку и осколки капсулы отдельно.

— Весы, — вспомнил я.

Они лежали на ковре у шкафа. Одна чашка погнулась при падении, стрелка застряла у края шкалы. Я поднял основание. Внутри что-то стукнуло.

Мара услышала.

— Поставьте на стол.

— Там тайник?

— Не знаю. Раньше они не звучали. Но если вскрыть сейчас без описи, адвокат Роута скажет, что мы что-то положили внутрь.

— Роут ещё не обвиняемый.

— Его адвокат от этого не станет менее разговорчивым.

Мы положили весы на чистый лист. Лея описала повреждения, опечатала винты и назначила вскрытие на утро в присутствии механика.

Только после этого Мара занялась моей рукой.

В лаборатории пахло дымом и горелой мятой. Она промыла порез, проверила движение пальцев и наложила четыре узких шва. Игла входила больнее, чем вчера при взятии крови.

— Сухожилие цело, — сказала она. — Рука будет болеть.

— Уже.

— Запишете.

Я посмотрел на её обожжённую манжету.

— Теперь вы.

— Там только покраснение.

— Вы сами осмотрите внутреннюю сторону локтя?

Мара поджала губы, затем закатала рукав. Ожог был небольшим, без пузырей. Она подержала руку под прохладной водой и нанесла мазь. Помощи не попросила.

— Сколько потеряно? — спросил я.

— Пока не считала.

— Примерно.

— Полка сухих трав, часть наружных настоек, две недели работы и остаток спокойствия Тиля. Спирт спасли. Лаборатория цела.

— Я оплачу.

Она завязала повязку на своей руке зубами и левой ладонью.

— Следствие оплатит доказанный ущерб.

Мои же слова. Я кивнул.

В торговом зале стражники уносили тело. Тиль вернулся от булочника и стоял у двери, белый от злости. Увидев Мару живой, он сразу начал ругать её за обгоревший рукав. Она позволила.

Потом он заметил тёмное пятно на ковре и замолчал.

— Это тот, кто вошёл? — спросил он.

— Да, — ответила Лея. — Подойди только до прилавка.

— Если бы я остался, мог увидеть второго из окна.

— Если бы ты остался, мог оказаться между пожаром и человеком с ножом, — сказала Мара. — Ты выполнил условие и позвал помощь. Это не трусость и не ошибка.

Тиль сжал ремень своей сумки.

— Но его не допросили.

— Потому что он принёс яд во рту, — сказала Лея. — Не потому, что ты ушёл. Сейчас мне нужны твои глаза и точные ответы. Когда ты выходил через булочную, кто находился в переулке?

Мальчишка посмотрел на неё, затем закрыл глаза, вспоминая.

— Телега с мукой. Лошадь с белым пятном над копытом. Женщина несла корзину и ругалась на колесо. Ещё мужчина у водостока, будто завязывал сапог.

— Пальто?

— Коричневое. Шапка низко. Лица не видел.

— Куда ушёл?

— К реке. Я подумал, он уступает телеге.

Лея записала и позвала Вера. Описание не давало имени, зато совпадало с направлением следов человека, бросившего бутыль. Тиль видел возможного сообщника и не превратил догадку в уверенность.

— Хорошее показание, — сказала Лея. — Именно потому, что ты отделил увиденное от того, что подумал после.

Я ожидал, что Тиль выпрямится от похвалы. Он только спросил:

— Мне теперь каждую ночь уходить к булочнику?

— Пока не закончим проверку входов, — ответила Мара. — И мы заранее решим, кто идёт с тобой.

Она не обещала, что опасность исчезла. Не требовала от него храбрости, удобной взрослым. Мне пришлось признать: дисциплина, основанная на правде, удерживала людей лучше страха подвести командира.

Я открыл журнал симптомов. Записал ночную нагрузку, боль в груди при драке, отсутствие превращения, порез и время швов.

Отдельной строкой добавил: «Преступник искал весы Эмиля».

Два дня назад мы считали склянку главным следом. Теперь у нас были мёртвый исполнитель, синяя нить, сгоревшая кладовая и предмет, который покойный аптекарь сделал достаточно важным, чтобы спрятать внутри ответ.

ГЛАВА 7. Лазарет на Кайрской

ГЛАВА 7. Лазарет на Кайрской

Поезд тронулся в шесть утра.

В купе было тепло, однако я не снял пальто. Холод держался под кожей со вчерашней ночи. Порез на предплечье тянул под повязкой, правое плечо отзывалось на каждую качку вагона.

Напротив Мара раскладывала карточки пациентов по пустому сиденью. На каждой стояли имя, часть, дата получения 47-Б и перечень вопросов. Карточки отличались цветом уголка: красный у умерших, синий у тех, кто находился в лазарете, серый у людей без известного адреса.

— Откуда список? — спросил я.

— Майор Несс дал копию ведомости. Госпожа Дорн разрешила выписать имена без диагнозов.

Лея сидела у окна с дорожной папкой на коленях. Ивар устроился рядом со мной, чтобы случайное движение пассажира не задело перевязь. Отдельное купе для генерала он заказал раньше, чем узнал, что в нём будут аптекарь и гражданский магистрат.

— Диагнозов пока нет, — сказала Лея. — Есть сообщения о слабости, которые военная канцелярия называла «обычным истощением после службы».

— Девять человек в одном лазарете, — ответила Мара. — Обычное истощение не обязано выбирать одну партию лекарства.

Она переложила карточки в порядке дат.

— Сначала спрашиваем, когда появился холод. Потом о вкусе, попытках превращения и препаратах после 47-Б. Если сразу назвать симптомы, люди начнут узнавать их у себя.

— Солдаты не дети, — заметил Ивар.

— Именно поэтому захотят дать правильный ответ начальству.

— Я не буду присутствовать при опросе, — сказал я.

Мара подняла глаза.

— Почему?

— Рядом с командующим солдат либо преуменьшит болезнь, чтобы остаться в строю, либо преувеличит, если ждёт