Ключ к Эверленду. Хроники Вигора - Юлия Александровна Васильева

— Ты сам ухаживаешь за клумбами? — Софи смотрит на испачканные землёй ногти Филиппа.

— Да, это наша договорённость с матерью.

— А она тебе что? — уточняет Софи.

— Она не заходит в эту часть сада. Никогда.

Резонно. Мы болтаем с Филиппом о его увлечении, обе поддерживая парня. Наконец пора прощаться. Обняв друга на прощание, мы покидаем его странную лабораторию.

— Это жестоко, Лия, — шепчет Софи, прокрадываясь сквозь заросли сада.

— Жестоко — прикалывать находки булавками к стене.

— Так они хотя бы не станут пленниками.

— По-твоему, смерть гуманнее заточения? — с удивлением смотрю на подругу.

— Да. Смерть мгновенна, а заточение длится вечность.

У особняка беседка уже пуста — гости начинают расходиться. Возвращаемся внутрь. Софи отдаёт пиджак Полю, который, кажется, только этого и ждал. Он предлагает подвезти блондинку — они живут недалеко друг от друга. Подруга смотрит на меня, готовая отказаться, но я опережаю:

— Поезжай. Я позвоню, когда доберусь.

Она нехотя соглашается. Мой дом в другой стороне, и я не хочу навязываться малознакомому человеку. Так и остаюсь на крыльце, жалея, что у этого платья нет карманов, куда можно спрятать озябшие руки.

Наблюдаю, как Фанже прощаются с гостями, разумеется, игнорируя меня. Рядом останавливается Эдмонд в одной рубашке. Я совсем забыла, что на мне его пиджак — и я с облегчением прячу замёрзшие руки.

— Папа отвезёт вас, святой отец, — рядом с Эдмондом сторожем встаёт Виолетта.

«А меня, выходит, пусть ночные птицы унесут?»

В кармане натыкаюсь на что-то холодное и круглое. Достаю — старый медальон. При скудном свете фонарей видна грубая ручная работа: в центре — дракон с серыми каменными глазами.

— Благодарю, Виолетта, но я прогуляюсь. Заодно провожу мадемуазель Русс.

Я бы отказалась, но после её выпада — с удовольствием. Киваю. Виолетта, разумеется, хмурится, но всё же тепло прощается со священником.

— Не озябнешь? — спрашиваю, когда мы отходим от особняка. И да, пиджак возвращать не спешу.Он лишь пожимает плечами, любуясь вигорской ночью. Звёзд над городом нет, но в отдалении они сверкают, словно мириады блестящих песчинок.

— Ты всегда так интересуешься содержимым чужих карманов? — в его голосе нет осуждения, лишь лёгкая насмешка.

— Зачем ты меня провожаешь?

— Потому что больше желающих не нашлось.

— Что показывает их не с лучшей стороны. Я ведь гостья.

— Незваная.

— И ты пошёл, чтобы подкалывать меня всю дорогу?

Но в его тоне лишь добрая ирония, без намёка на унижение.

— Откуда это? — снова верчу в пальцах медальон. — Вещица древняя.

— Почему ты так решила?

— Следы литья грубые, пайка неаккуратная. Ручная работа, и очень старая.

— Удивительная наблюдательность, — в голосе Эдмонда проскальзывает хитринка. — Как продвигаются картины?

Прячу медальон обратно в карман. Стоит ли ему рассказать? А вдруг разозлится? Или, что хуже, побежит к Фанже?

— Уже есть наброски. Меня заинтересовало здание на площади, с окном-розой.

Эдмонд кивает. Похоже, второго такого в Вигоре нет.

— Это дом семьи Ле-Клерк.

— Приличный дом. Чем они занимаются, кроме управления?

— Община берёт на себя все их расходы.

— Так это служебное жильё?

Он на мгновение замолкает, и я жду упрёка в излишнем любопытстве.

— Ты не поняла, Лия. Это дом династии Ле-Клерк. Женщин, которые всю историю Вигора занимают пост главы города.

Мне требуется секунда, чтобы осмыслить сказанное. Выходит, Клеменс управляет сейчас, а её дочь будет править после? Но он сказал «женщин»... А если родится сын?

Мы подходим к моему дому. Прерываю поток мыслей и протягиваю ему пиджак.

— Спасибо. И за то, что проводил.

— Не за что.

Пора прощаться, но мы продолжаем стоять и смотреть друг на друга.

— Ты ничего не хочешь мне рассказать? — лицо мужчины спокойно, будто он всё знает и ждёт лишь подтверждения.

— Ты сказал, что знаешь, зачем я здесь. Поясни?

Эдмонд дразняще подходит ближе, и его голос звучит тише, заставляя меня невольно наклониться к нему.

— Разумеется, знаю, Лия.

Нас разделяет расстояние от локтя до ладони — ничтожно малое.

— Расскажи, — я и сама шепчу.

Он бережно убирает прядь рыжих волос с моего лба. Смотрит так, что у меня подкашиваются ноги. А затем шепчет:

— Ты художница и здесь, чтобы найти новые виды.

Эдмонд отстраняется и говорит своим обычным тоном:

— Спокойной ночи, Лия.И неспешным шагом уходит к своему дому.

Захожу к себе с чувством, что меня ловко обвели вокруг пальца. Сердце отзывается на викария — и это пугает больше прочего. Не хватало ещё стать второй Виолеттой. Раздеваюсь, углубляясь в размышления. Хотя это странно — раньше он меня лишь раздражал. Наверное, мне просто почудилось, что между нами что-то промелькнуло.

А Мадлен ещё обвиняет в соблазнении Софи. Не туда смотрит, старая. Впрочем, в этом городе каждый смотрит в выгодную ему сторону. Поиски снова в тупике, а я занимаюсь непонятно чем. Немного поворочавшись в кровати, я наконец погружаюсь в сон.

Утро по-настоящему доброе — я просыпаюсь сама, а не от стука в дверь. Иду варить кофе, но процесс прерывает телефонный звонок.

— Лия Русс слушает.

— Сокровище, это я.

Пьер наконец-то объявился. Его молчание начало меня пугать.

— Предметы не подошли?

— Нет, дитя моё.

Ожидаемо. Как и то, что упрямый клиент продолжает общаться через Пьера. Мне тоже нечем его обрадовать. Пересказываю последние события, признаваясь, что зашла в тупик.

— Не расстраивайся. Мы с приятелем поговорили, и вот что выяснил: он не знает, что именно нужно, но точно уверен в том, что не нужно. Я расспросил его — предметы, которые он отверг, он знал лично и держал в руках.

Собираюсь ответить, но вдруг слышу в трубке шорох, гулкий удар и щелчок.

— Пьер?

— Лия?

Выясняем, что ни у него, ни у меня ничего не падало. И я быстро понимаю, в чём дело.

— Месье Дюваль, боюсь, наши разговоры больше не конфиденциальны.

— Думаешь, нас слушают? Но кто?

Это и мне хотелось бы узнать.

— Передайте заказчику. Похоже, кто-то из местных тоже заинтересован в реликвии. Если он хочет уберечь её, действовать нужно быстрее.

Напуганный Пьер обещает немедленно связаться с клиентом. Кладу трубку и больше не чувствую себя в безопасности. Кому это может быть нужно?

«Эдмонд? Ведь это он подключил телефон».

Хотя, вероятно, он взял его у Фанже. Мадлен, любящая контроль, вполне могла установить прослушку. Но и «святошу» списывать со счетов рано. Если они хотят найти реликвии, почему до сих пор не сделали этого? Или они опасаются, что я — та, от кого нужно защищать сокровища.

Похоже, вернусь из Вигора с паранойей. Зато с картинами, будь они неладны. Делаю то, что делаю в любой непонятной ситуации — иду