Ключ к Эверленду. Хроники Вигора - Юлия Александровна Васильева

— Давай не будем. Ладно?

Киваю. Ей нужно время. Но я не позволю ей похоронить свой талант — обязательно вернусь к этому разговору.

— Ты в курсе, что Фанже устраивают приём?

Софи бросает взгляд на календарь и с раздражением вздыхает.

— Чёрт, совсем забыла. Август же. Шарль и Огюстен приезжают на короткий отпуск.

— Муж Мадлен?

— Да, — кивает блондинка. — Скоро и мне принесут приглашение в это логово ханжей. — Софи с силой комкает подол платья, и её лицо становится решительней.

— Эдмонд сегодня передал, что я тоже в списке гостей. Приём в четверг.

— Правда? Вот здорово! Наконец-то у меня там будет союзник!

Я ещё не сказала «да», но мысль идти туда вместе с Софи меняет всё.

— И что там обычно происходит?

— Скучища. Огюстен будет вещать о своём величии, а его сынок-индюк — вертеться рядом, ловя каждое слово.

— И все этому рады?

— Не все. И, если честно, я удивлена, что тебя позвали. Обычно там только «элита».

— Это Эдмонд настоял.

— Какой же он добряк.

— Вряд ли им движет доброта.

Мы замолкаем, каждая погружённая в свои мысли. Всё это больше похоже на попытку поставить меня на место. Да и Софи там держат для галочки.

— Зачем ты вообще туда ходишь?

— Таков этикет. Отвечать на приглашения «друзей». Отец с Анри всегда отмазываются работой, так что светские обязанности лежат на мне.

Что бы они ни задумали, я не дам подругу в обиду. Мне скоро уезжать, но до отъезда я успею дать понять всем, что Софи Леруа — не их жертва.

— И как там принято одеваться? Я вряд ли привезла с собой что-то подходящее.

— Лия, не забывай, где мы. Достаточно скромного платья.

Мы переглядываемся с хитрой улыбкой.

— Но ведь мы можем выглядеть незабываемо? — Мои глаза блестят озорством.

— Разумеется. Пусть подавятся своим возмущением.

Искра бунта в ней ещё жива, и я с радостью подбрасываю в неё хворосту. Софи обещает позвонить перед выходом. Оставив её в бодром настроении, возвращаюсь на площадь — нужно закончить эскиз.

Сижу на каменной скамье, подставив лицо прохладному ветерку. Здание мэрии выглядит аскетично, а вот соседний особняк — настоящая готическая сказка. Контрфорсы, аркбутаны, химеры... А над главным входом — витраж-роза, рассказывающая какую-то библейскую историю. Подхожу ближе, чтобы рассмотреть.

На стекле ангелоподобные существа вручают книгу с резной обложкой людям в лохмотьях. Рисунок так детален, что виден каждый штрих, каждая морщинка на лицах.

— Это работа одного из первых поселенцев, — раздаётся за спиной скрипучий голос. Тремле. — Прошло десять веков, а выглядит как новенький. Вот что значит истинная вера.

Я не оборачиваюсь, не хочу провоцировать старика. Но тема интересная.

— Что здесь изображено?

— Истина, мадемуазель.

Я жду продолжения, но слышу лишь удаляющиеся шаги. Обернувшись, вижу его сгорбленную спину.

Возвращаюсь к эскизу, но понимаю, что блокнота для такой красоты мало. Здесь нужны краски и большой холст. Кажется, я нашла себе главную работу на эти каникулы.

Время летит рутинно: прогулки с детьми Леруа, эскизы и чтение занятных книг из домашней библиотеки. В расследовании — ни единого продвижения.

Таинственный месьё так и не вышел на связь. Четверг застаёт меня за перебором скромного гардероба. Несмотря на живую натуру, одежда у меня в основном строгая. Я обещала Софи быть на равных, но так и не нашла, где купить подходящее платье. Взгляд падает на мутные, когда-то прозрачные чехлы, оставленные прежним хозяином. Идея, конечно, нелепая, но чем чёрт не шутит. Вскрываю их один за другим — унылые мужские костюмы, рубашки, свитера. И когда надежда уже почти угасает, в последнем пакете обнаруживаю женские вещи. Стиль бохо, но под грудой бесформенных тканей — оно. Изящное платье бордового цвета, украшенное тончайшей бахромой-кисточками. Примеряю — сидит почти идеально.

Софи не звонит в условленное время, но вскоре раздаётся стук в дверь. Открываю — и мы замираем в немом восторге друг перед другом. На блондинке — небесно-голубое атласное платье на тонких бретелях, выгодно подчёркивающее все её достоинства. Мы безупречны и, поймав обоюдное восхищение, не можем сдержать улыбок, предвкушая зелёные от ярости лица Фанже.

Всё семейство Леруа уже в сборе, и для меня в машине находится местечко. Здороваюсь с мужчинами. Во взгляде Анри читаю сожаление — он явно передумал отказываться от вечера. Лоран пребывает в добром расположении духа, видимо, им с дочерью наконец удалось поговорить по душам. Софи сияет, и её настроение заразительно.

У особняка Фанже мужчины ретируются по своим делам, и мы с подругой, взявшись под руки, направляемся к массивной резной двери.

— Ты выглядишь потрясающе, — шепчу я, — но как ты решилась надеть это? — Косо указываю взглядом на её открытые плечи.

— Спасибо, ты тоже! Если бы я пришла так, как они считают правильным, это означало бы их победу. Я покорилась бы и приняла правила. Но я не готова сдаваться.

— А как же Шарль?

— Пусть пускает слюни, сколько угодно. Теперь это семейство меня не страшит. — Софи слегка сжимает мою руку и стучит в дверь.

На пороге возникает мадам Фанже в чёрном закрытом платье. Она силится улыбнуться, но быстро оставляет эту затею и жестом приглашает нас внутрь. В доме людно, даже слишком. Гости разбились на небольшие группы, занимая друг друга беседой. Огюстена Фанже определяю моментально — мужчина со строгими чертами лица и густыми бровями восседает в кресле в центре гостиной. Его сын, тот самый щёголь, вальяжно развалился на диване по правую руку от отца. Безупречный дорогой костюм дополняют массивные золотые часы. Прибывшие Фанже собирают вокруг себя добрую половину гостей. Замечаю, как Софи морщится при взгляде на Шарля, который пока не заметил нас.

— Скоро подадут ужин, и это, пожалуй, самая тяжёлая часть приёма.

— Почему?

— В столовой очень много света, и все, не стесняясь, разглядывают друг друга, бросая колкости в сторону неугодных.

«То есть сегодня — в нас», — мысленно отмечаю я.

Чувствую лёгкое прикосновение к плечу и разворачиваюсь, увлекая за собой Софи. Перед нами Эдмонд Дюран в костюме цвета горького шоколада. В отличие от Шарля, ему не нужны ни укладка, ни дорогие побрякушки, чтобы выглядеть величественно. Его взгляд скользит по нам — нет, только по мне, — изучающе и пристально.

— Девушки, я рад, что вы пришли. Надеюсь, моя речь после ужина послужит вам утешением и наставлением.

— Благодарим, святой отец. Для нас честь слушать вас. — Софи улыбается так искренне, словно говорит чистую правду.

Викарий ещё на мгновение задерживает взгляд на моём платье, а затем отступает, растворяясь в