Ключ к Эверленду. Хроники Вигора - Юлия Александровна Васильева

Блондинка открывает, но пёс, привязавшийся ко мне, оказывается проворнее. Харс огибает хозяйку, и вот уже его лапы у меня на плечах. Обнимаю громадного дога, по характеру больше напоминающего лабрадора.

— Проходи, Харс — сидеть!Пёс полностью игнорирует её и крутится вокруг меня волчком. В исполнении немецкого дога такой вальс выглядит комично. Он полюбил меня с первого взгляда — в один из визитов я не испугалась его огромной морды.

Мы отправляемся в гостиную, попутно гладя счастливого питомца.

— Ты уже гуляла с ним?

Софи кивает. Мне приходит в голову мысль.

— А Харс был в леске Филиппа?

— Нет.

Мы переглядываемся. Собаке понравится новое место, да и Филипп наверняка обрадуется гостям.

— Ты ведь не просто так идёшь к Фанже? — проницательно замечает Софи. Я давно поняла, что она умница.

— Хочу задать Филиппу пару вопросов.

— Каких?

— Мой телефон прослушивается, Софи.

Блондинка замирает.

— Ты уверена?

— Практически на сто процентов.

— Но кому это нужно? Зачем?

— Понятия не имею. Но телефон притащил мне священник.

— При чём тут Филипп?

— Где ещё Эдмонд мог взять телефон, как не у своих любимых Фанже?

— Я бы начала с Дюрана, — Софи кажется мой план сомнительным.

— И что я скажу? «Не вы ли, святой отец, роетесь в моём белье?» Слишком провокационно.

— Можно было просто спросить, откуда телефон.

— В июле пойдёт снег, если Эдмонд хоть раз прямо ответит на вопрос.

Самым сложным оказывается незаметно провести мимо поместья приметное животное. Харс рвётся пометить розы Мадлен, но мы уговариваем его пройти мимо.

Филиппа нет ни в саду, ни в домике. Садимся на скамью, отпуская собаку резвиться.

— Странно, Филипп часто тут на каникулах. — Замечает Софи.

— Как вышло, что он не знает Харса?

— До твоего приезда мы редко виделись. Я не хожу к Фанже, они — к нам. Встречались пару раз, когда я сбегала сюда от Шарля.

— То есть вы не близки?

— Мы просто болтали. Он показался милым, не таким, как его семья.

— А с Виолеттой?

— Она считает меня недостойной своего внимания. Я перестала пытаться найти контакт.

Вскоре слышим шаги. Появляется Фил. Он удивлён, но подходит к скамье. Харс высовывает из-за кустов свою массивную морду.

— А это кто? — Филипп не напуган, а заинтригован.

— Харс, иди сюда!

Пёс, считывая спокойствие хозяйки, бежит знакомиться. Они с подростком быстро находят общий язык.

— А вы зачем пришли? — Фил чешет пса за ухом.

— Хочу пригласить тебя на вечер кино. У меня дома.

Софи удивлена не меньше Филиппа.

— Что вы так смотрите? Купим вредной еды, посмотрим фильм и как следует над ним поиздеваемся.

— Фил же подросток... — начинает Софи.

— Я приду! — перебивает он. — Придумаю, что сказать матушке.

Мы ударяем по рукам. Провожаю Софи с Харсом домой.

— Почему не сказала, что хочешь, чтобы он взглянул на телефон?

— А что плохого в киновечере? — уклоняюсь от ответа. — Дом Ле-Клерк... что изображено на витраже?

Софи косо смотрит на меня, но отвечает:

— Древняя городская легенда.

— Расскажешь?

— Давай вечером. Фил, возможно, что-то добавит.

Соглашаюсь. Но правда в том, что я теперь не верю никому. У каждого здесь свои секреты, и даже моя милая Софи — не исключение. Я не говорю ей, что и сама не собираюсь раскрывать все карты.

Возвращаюсь домой и проверяю телевизор. К нему подключён DVD-плеер — не видела такие лет пятнадцать. Приходится повозиться, но в конце концов он подчиняется. Осталось найти диски. Трачу ещё полчаса, перебирая коллекцию, и отбираю несколько подходящих для романтичной Софи и любознательного Филиппа.

Подхожу к окну, чтобы закрыть шторы, и вижу знакомую картину: Эдмонд и его пианистка. А могла ли это быть Виолетта? Она ревнует викария ко всем. Что мешало ей из ревности подслушивать мои разговоры? Вдруг святой отец звонит мне по вечерам, когда она его покидает. Закрываю шторы, завершая создание вечернего уюта. Ладно, начну с Филиппа.

Филипп и Софи приходят с полными пакетами чипсов и сладостей. Фил с интересом осматривает дом — видимо, здесь он впервые, хотя ключи хранились у его матери.

— Итак, что будем смотреть? — я расставляю на столе подобранные диски. — Выбор небогатый, но разнообразный.

Филипп тут же набрасывается на стопку с любопытством естествоиспытателя.

— «Парк Юрского периода»! — восклицает он, держа в руках коробку с тираннозавром. — Это же классика! Научная... ну, почти научная фантастика.

— Почти — ключевое слово, — фыркаю я. — Там динозавров клонируют из комариной крови, укрывшейся в янтаре. Это как попытаться восстановить сожжённую библиотеку по одной уцелевшей запятой.

— Но это же кино, Лия! — парирует Фил, и в его глазах зажигаются знакомые огоньки увлечённости. — Здесь важен посыл! Борьба человека с последствиями его же дерзости.

— Посыл утонул в разорванных штанах и криках «Она меня преследует!».

Софи, тем временем, с притворным ужасом откладывает в сторону боевик с размытым Шварценеггером на обложке.

— Нет уж, спасибо. Мне и своей драмы хватает.

Она берёт в руки диск с романтической комедий, и на её лице появляется мечтательная улыбка.

— О, смотрите! «Запах женщины». Это же так трогательно!

Фил смотрит на неё с немым укором.

— Софи, мы договорились «пройтись» по фильму. Что я буду критиковать в этой... Девчачьей ерунде?

— Ты можешь критиковать неточности в изображении нью-йоркского социума или психологическую несостоятельность персонажей, — парирую я, подмигивая Софи. — Или просто поучиться у героя искусству танго.

— Танго? — Фил скептически хмурится. — Мне кажется, брачные ритуалы жуков-оленей куда сложнее и логичнее.

Мы заливаемся смехом. Пока мы препираемся, я и Софи начинаем обустраивать «кинозал». Это превращается в целый ритуал. Мы стаскиваем с дивана и кресел все подушки и одеяла, которые только можно найти, и создаём на полу гигантское, невероятно уютное «гнездо».

— Мягче надо, Софи! — командую я, подбрасывая ей ещё одну пухлую подушку. — Зритель должен утонуть в комфорте с головой!

— Я стараюсь! — хохочет она, проваливаясь в середину нашей конструкции. — Ой! Кажется, я уже тону!

Фил сначала наблюдает за нашей суетой с научным интересом, словно мы два новых вида общественных насекомых, строящих муравейник. Но потом и он не выдерживает.

— А можно... я тоже? — он неуверенно указывает на оставшуюся подушку.

— Не можно, а нужно! — я хватаю её и с размаху швыряю в парня. — Правило вечера: критиковать фильм может только тот, кто участвовал в строительстве крепости!

Он с энтузиазмом включается в процесс, и через пару минут мы уже втроём сидим в центре этого хаотичного, но невероятно уютного сооружения из ткани и поролона, похожие на довольных жизнью птенцов.

— Ну что, господа кинокритики, — протягиваю я миску с попкорном, — итоговое решение?

Мы ещё пять минут спорим, перебрасываемся