Ключ к Эверленду. Хроники Вигора - Юлия Александровна Васильева

— Тебе пора.

Священник зло усмехается, но всё-таки разворачивается к выходу. Я жду, что он уйдёт, но Эдмонд медлит. Он замирает вполоборота и бросает мне:

— Между мной и Виолеттой Фанже ничего нет.

С этими словами он наконец уходит. И зачем он сообщил мне об этом? Будто это имеет какое-то значение. Он слуга Господа. И я точно не хочу увести его от света. Я слишком часто думаю об этом мужчине, и пора это прекращать. Ложусь спать в надежде, что никакого вигорца не принесёт с утра пораньше.

Просыпаюсь по будильнику, собираюсь, чтобы отправиться на службу. Надеюсь, в церковь-то мне можно? Встречаю обоих Леруа. Похоже, ребята решили появляться на проповедях, и Анри сверкает как отполированный железный таз. Софи принимается щебетать, а её брат уже по традиции шикать.

Среди Фанже вижу Фила. И когда Эдмонд успел поговорить с мадам? Или это Виолетта сидела и ждала его, пока он прижимался ко мне в прихожей?

Я разглядываю мужчину. Смотрю, как шевелятся его губы, как равномерно звучит голос, и впервые прислушиваюсь к словам, что он говорит.

«И узрел Пастырь овцу одинокую, что блуждала меж чужих оград. И не была она ни белой, ни чёрной, но пепельной, как прах от сгоревших писем. И возгорелось в Нём Желание.

Ибо сказано в Книге Степеней: «Не сияй светом для слепых, ибо съедят они глаза твои. Не зови заблудших, ибо пути их предопределены падением. Но ту, что смотрит в тень и видит в ней движение, ту возьми. Ту отломи, как сухую ветвь, и сделай своим посохом».

И приблизился Пастырь к овце, и дыхание Его было как тепло от свечи, что тает воск, но не сжигает плоть. И сказал Он: «Ты дрожишь от холода пустых алтарей. Я дам тебе жару. Не ту, что светит, но ту, что тлеет под пеплом. И будешь ты греть руки мои, пока не обратишься в уголь, чистый и чёрный».

Ибо такова Любовь Предвечного Молчания: она не созидает, но освобождает от формы. Она не спасает, но забирает всё, что не является Ею. И блаженна взятая, ибо более не будет она терзаться вопросом «кто я?», ибо станет ответом. Станет моей тенью, моим отражением в мутных водах, шепотом за спиной у тех, кто смеет моли ться».

У меня по спине пробегают мурашки. Я вглядываюсь в прихожан, пытаясь отыскать в их лицах тень недоумения, но, похоже, кроме меня никто не обратил внимания на ересь. Софи всё щебечет, Анри пытается послушать пастыря, Фанже смотрят на Эдмонда с одобрением. Кто-то, кроме меня, вообще слышит, что он говорит?

По дороге после службы Леруа обсуждают какие-то житейские мелочи, но я не могу забыть услышанное. Решаю спросить прямо.

— Ребят, о чём была проповедь?

— О боге, — отмахивается Софи и продолжает спор с братом.

— Анри? — Парень выглядывает из-за сестры и виновато смотрит на меня.

— Извини, Лия, из-за этой болтушки ничего не расслышал.

Теперь задача ещё сложнее. Эдмонд говорит подобное на каждой проповеди, или это эксперимент на внимательность? Вообще, замечаю в нём всё больше странностей, и мне от этого некомфортно. Друзья пытаются тянуть меня в гости, но у меня совершенно не то настроение. Я просто отправлюсь досыпать.

На своём крыльце вижу незнакомца в почтовой форме.

— Мадемуазель Русс?

Утвердительно киваю.

— Вам письмо.

Подписываю бланк получения и скрываю пакетик на ходу. Как и обещал наниматель: ключ и записка. Пытаюсь понять, в какой части города может быть эта улица, пока направляюсь в спальню к телефону. После недолгих гудков раздаётся голос Гаспарда. Слушаю его приветствие, а затем вежливо прошу позвать Жизель.

— Да? — возможно, мне только кажется, но в голосе Жизель звучит интерес.

— Жизель, здравствуй. Не хочешь прогуляться?

Девушка медлит. Я не могу раскрыть подробностей и надеюсь на её понимание.

— Конечно, Лия. Оставайся дома, я за тобой заеду.

Не сомневалась в её сообразительности и всё ещё считаю цыганку нейтральной стороной. Я подхожу к окну, которое выходит на сторону соседа. Эдмонда нет дома, и отчего-то от этой мысли мне спокойнее. С ним что-то не так, чутьё не подвело меня и в этот раз.

Конечно, я переживаю о предстоящем визите бог знает куда. Ловлю себя на прокручивании цепочки на шее пальцем. Но любопытство как всегда сильнее.

Спустя время слышу звук приближающегося автомобиля. Жизель не идёт к крыльцу, а просто ждёт меня внутри машины. Надо будет всё-таки затащить цыганку к себе на чай. Я набрасываю лёгкий кардиган и покидаю дом.

— Привет, я тебя не отвлекла? — сажусь на переднее сиденье её авто.

— Нет, но я не совсем поняла, у нас свидание?

Я ошарашенно смотрю на гадалку, и мы обе заливаемся смехом. Так выходит напряжение, и пусть.

— На самом деле у меня к тебе просьба. Довольно странная. — сжимаю письмо с ключом внутри кармана юбки.

— М?

— Поможешь найти один адрес?

Жизель мрачнеет.

Похоже, она не хочет быть втянута в дела местных.

— У меня ключ, хозяин сам попросил меня зайти.

Достаю своё алиби и протягиваю знакомой. Жизель рассматривает ключ, а затем равнодушно возвращает мне его обратно. Я диктую адрес, и спутница поясняет, что это простой бедняцкий квартал. Плечи девушки опускаются, а руки перестают душить ни в чём не повинный руль.

По дороге к дому мы молчим. Жизель вообще постоянно молчит, будто слова здесь дороже золота. Я не лезу к ней в душу, и в молчаливом присутствии друг друга обе видим поддержку.

— Приехали. — Жизель указывает на дом, с виду совершенно необитаемый.

Окна заколочены, дворик весь порос сорной травой. Я уже хочу развернуться и уехать, как Жизель неожиданно выходит из авто. Следую её примеру.

— Кто такой этот человек, что отправил тебя сюда? — Цыганка рассматривает дом.

— Ты что-то знаешь об этом месте? — я стараюсь незаметно считать эмоции на лице местной.

— Нет. Никогда не была здесь.

— Это дом месьё, который и сообщил мне о реликвиях. Я должна позвонить ему с этого адреса.

Гадалка поворачивает голову ко мне, и я слышу в её голосе сочувствие:

— Слушают?

Я лишь киваю в ответ. Меня не удивляет её вопрос, ведь она жила здесь... А кстати, сколько? Может, она выбыла совсем малышкой, а может, что-то и успела запомнить.

— Зайдёшь со мной? — Доверяю цыганке больше, чем своему телефонному начальнику.

Теперь кивает уже Жизель. Смелая. Она глушит машину, и мы направляемся к крыльцу. Я замечаю довольно свежие следы и песок на