Ключ к Эверленду. Хроники Вигора - Юлия Александровна Васильева

Разумеется, он назвал меня полным именем не случайно, и меня раздражает весь этот разговор. Наводил справки? Подслушивал? На что ещё способен Эдмонд Дюран? Мужчина тем временем грациозно занимает место на банкетке перед пианино. Касается длинными пальцами клавиш, и робкий танец одинокой свечи теперь сопровождается гнетущей "Смертью Озе". Я хочу задать ему кучу вопросов, но они все застревают в горле. Всё ещё обращение ко мне звучит как угроза. Я отвожу взгляд от его силуэта не в стеснении, нет. Я действительно боюсь этого мужчину. Смотрю на свои руки, что тисками цепляются за край дивана, и разжимаю онемевшие пальцы.

— Мне пора, Эдмонд. Перенесём этот разговор.

Поднимаюсь на ватные ноги, чтобы как можно скорее убраться к себе. Я ожидаю, что он бросится наперерез, отрежет путь к выходу, но викарий замер за инструментом. И только боковым зрением я ловлю серебристый отблеск коварных глаз в янтаре догорающей свечи. Он не провожает меня, и этому я несказанно рада.

Добравшись до дома, я закрываюсь на оба замка впервые с тех пор, как приехала в Вигор. Я опускаю плотные занавески и только тогда могу наконец-то перевести дух и успокоить сбившееся дыхание. Дрожащей рукой беру блокнот, чтобы наполнить бумагу новой информацией. Я записываю факты и понимаю, что мне нужен хотя бы один человек, кому я могу доверять.

Мысли мечутся. Софи? Я чувствую некоторую отстранённость между нами. Когда она появилась или она была изначально?

Анри? Анри слишком приземлён обязанностями и не сможет помочь мне вникнуть в происходящее. К тому же я интересую его как девушка, и он постоянно будет перескакивать с расследования на романтику.

Жизель? Цыганка далеко. И я имею в виду вовсе не то, что она живёт за городом. У них с Гаспаром свой мирок, и они осознанно перерезали пуповину, ведущую к нему от Вигора.

Эжени? Тёмная лошадка. Но в эту минуту она кажется мне самым надёжным вариантом. Она рассказала мне больше, чем все вигорцы вместе взятые. К тому же она совсем не кажется коварной. Единственная угроза нашему с ней тандему — это её мать. От Клеменс у меня мурашки по коже. Тоже мне святая. Как и жуткий Эдмонд, о котором сейчас совершенно не хочется думать.

Делю листок блокнота на две равные части. Справа располагаю имена столбиком:

Эжени

Жизель

Лоран

Гаспар

Софи

Анри

В левом столбике прописываю имена:

Эдмонд

Мадлен

Виолетта

Шарль

Огюстен

Клеменс

Но также понимаю, что имена остальных жителей я не могу занести ни в одну колонку. Удивляюсь себе, но Клеман Тремле не попадает к «левым». Сколько времени прошло с нашего разговора на склоне, у виноградников Фанже? А карты с тех пор значительно поменяли расклад. И вот он уже не враг, так как появились враги пострашнее. Эти действия помогают мне побороть тревогу. Я иду готовиться ко сну.

Сны мои тяжелее железных кандалов. Мне снится семнадцатый дом на Тенистой улице. Я мирно сплю в своей кровати, а рядом неподвижно замер тёмный силуэт. Это Эдмонд. Он не приближается, но и не отходит от кровати. Я замечаю в его руках один-единственный цветок — белоснежную хризантему. Она горит ярким пятном, отгоняя ночную тьму. Картинка статична, и самый главный ужас состоит в том, что сюжет вот-вот поменяется. Просыпаюсь от ударов взволнованного сердца о рёбра. До утра мне снятся вязкие, маслянистые обрывки беспокойных снов.

В церковь решаю не идти, хотя на службу успеваю. Безусловно, мне интересно послушать, что ещё говорит местным Эдмонд, но без тени сожаления принимаю решение узнать это в другой раз. До обеда далеко, но так как утром все торчат в церкви, решаю, что отправиться в дом Эжени сейчас будет самым безопасным решением.

Теперь же преодолеваю улицы Вигора спешным шагом. Людей встречаю крайне мало, но те, что попадаются на пути, не проявляют ко мне и капли интереса. Наконец я настигаю условно безопасный дом. Эжени нет, но свет решаю не зажигать. Я сажусь на пухлый диванчик и сама не замечаю, как засыпаю. Будит меня скрежет ключа в замочной скважине. Машинально распрямляюсь с упругостью пружины и встречаю блондинку уже сидя.

— Лия? Добрый день. Прости, я немного задержалась.

Наблюдаю, как Эжени ставит влажный зонт на подставку у порога и понимаю, что пока я спала, начался дождь. Девушка скользит миниатюрными ножками в мягкие белоснежные тапочки и смахивает редкие капли с длинных тонких волос.

— Заварим чай?

— Конечно. — Я не могу сдержать улыбки. Девушка появилась как рассветный лучик после самой длинной ночи, и я отчаянно хочу ей верить.

А поэтому, зевая, направляюсь за ней на кухню, которую я, как и остальной дом, к своему лисьему стыду, даже не осмотрела, пока была одна. Дом наполовину заброшен, и это дарит ему атмосферу ожидания каких-то перемен.

Состояние жилища похоже на момент покупки нового дома либо на момент сбора вещей для переезда. И то и другое — чувства приятные. Здесь пахнет не покинутостью, а предвкушением. И я совершенно уверена, что эту эмоцию принесла в этот невзрачный дом Эжени Ле-Клерк.

Я рассматриваю старую кухонную мебель, которая, несмотря на облупившуюся белую краску, остаётся чистой. На стенах нет картин и других мелочей, что дарят дому чувство уюта. Фарфоровый чайник прерывает мои мысли свистом возмущения, нагретый синими языками пламени газовой плиты. Хозяйка смешала букет ароматных, вероятно местных трав в терпкий напиток. Между нами нет смущения, и это становится отправной точкой для, пожалуй, самого важного разговора за последнее время.

Глава 11

Согреваю пальцы о крошечную фарфоровую перламутровую чашу, что подала мне Эжени. Я смотрю на расслабленное лицо блондинки, и нелепый вопрос вырывается сам собой:

— Почему вы не дружны с Софи?

Эжени улыбается, и я вижу на её полупрозрачном лице тайну улыбки Сфинкса.

— Мы не враждуем.

В этом направлении идти бессмысленно: она не отчаянная от одиночества, на всё готовая мученица, она мудрая не по годам и покорно принимающая судьбу девушка.

— Ты ходишь на службы? — украдкой наблюдаю за её реакцией поверх поднесённой к губам чаши.

— Конечно, не пропускаю ни одной. — Чуть склоняет голову девушка.

— О чём говорили сегодня?

— Сегодня всё было стандартно. — Уклончиво отвечает блондинка. — Но я успела разглядеть в новом викарии нечто тёмное и тревожное в прошлый раз. — Бросает она мне без прикрас. — Я понимаю: ты взволнована случившимся на прошлой службе, но уже пора признать, что всё слишком давно идёт