Мой ласковый зверь - Юлия Мош

А я стояла, обхватив себя руками, чувствуя, как мой мир трещит по швам. Мир, в котором убийцы могли быть героями. Мир, в котором я оказалась парой монстра. И я не знала, что делать дальше. Я побоялась взглянуть на своего спасителя.

Глава 15

Глеб

Она смотрела на меня. Глаза, которые еще недавно были полны нежности и восхищения, теперь светились ужасом. Не просто испугом. Это был животный, первобытный ужас, который я слишком хорошо знал. Ужас, который я видел в глазах своей жертвы. И я не мог ее винить. Я и был чудовищем. Монстром. Убил человека. Да, того мудака, который посмел поднять на нее руку, который смел унижать ее, причинять ей боль словом и делом. Того, кто чуть не сломал ее хрупкую душу.

Максим. Это ничтожество. Мой зверь рычал каждый раз, когда я вспоминал его имя, его мерзкий запах. После нашего разговора с Лизой, когда я узнал об очередных его угрозах, о том, как он ее ударил, о его планах пойти к ее бабушке — все внутри меня закипело. Зверь рвался на свободу. Я должен был его остановить. Не просто побить, не просто припугнуть. Он был угрозой. Угрозой моей паре.

Я выследил его. Это было до смешного просто. Его запах, прилипший к Лизе, был для меня путеводной звездой. Отвратительный, но теперь он вел меня к цели. Максима я нашел тем же вечером, когда вернулся домой. Он, как обычно, ошивался у подъезда. Ждал. Наверное, ждал Лизу, чтобы продолжить свои дешевые издевательства. Я увидел, как он достает телефон, как нажимает кнопки, как его мерзкая улыбка расплывается по лицу. Я знал, что он снова ей угрожает. Моей Лизе.

Мой зверь взбесился. Он кричал, требовал крови, требовал разорвать это ничтожество. Я чувствовал, как сила наливается в мышцы. Но я сдержался. Еще раз. Проследил за ним до ближайшего бара — его любимого притона. Подождал, пока он хорошенько напьется, пока его дружок Вадик не свалит по своим делам и не оставит героя в гордом одиночестве.

Я выждал момент, когда он, пошатываясь, поплелся домой через темный, заброшенный парк, где фонари давно не горели, а под ногами хрустели ветки. И там, в этой темноте, я загнал его в лес. Загнал как дикого зверя. Он, пьяный, не сразу понял, что происходит. Пытался что-то блеять, угрожать. Я тебя посажу! Да ты знаешь, кто я такой?! Жалкие, пустые слова.

Он даже не успел испугаться по-настоящему, когда я обратился. Полностью. Зверь сделал свое дело. Быстро. Жестоко. Как он и хотел. Одним мощным прыжком. Одним резким движением пасти. Горло. Кровь брызнула горячим фонтаном. Хруст костей. И вот он лежит, навсегда обезглавленный, его жалкое тело дергается в предсмертных конвульсиях. Я разорвал его. Разорвал на части, чтобы его никто не смог опознать, чтобы он не посмел больше подойти к моей Лизе, даже в виде трупа. Мой зверь рычал от удовлетворения, его лапы топтались по земле, разбрасывая остатки.

Я вернулся домой, весь в его крови, запах которой я так и не смог полностью смыть, даже после трех дней скитаний по чащобам. И вот она. Смотрит на меня.

Она смотрела на меня как на чудовище. Ее глаза были полны ужаса, но в то же время в них читалось и какое-то болезненное осознание. И я не мог ее винить. Я и был чудовищем. Монстром. Убил человека. Да, того мудака, который посмел поднять на нее руку, который смел унижать ее, причинять ей боль словом и делом. Я выследил его, загнал в лес и... зверь сделал свое дело. Быстро, жестоко, так, как он требовал. И не об этом ли она только что узнала?

— Лиза… — я сделал шаг к ней, мои огромные лапы, которые еще недавно рвали плоть, теперь были неловкими, словно не знали, куда деть себя. Но она снова отступила. Боль. Так больно видеть этот страх в ее глазах. Больше, чем любое серебро.

— Не надо. — прошептала она, обхватывая себя руками, словно пытаясь защититься от меня, от моего присутствия, от той правды, которую я из себя излучал. — Мне нужно... подумать. Побыть одной. — Хорошо. — мне хотелось орать, требовать, чтобы она выслушала меня, чтобы я мог объяснить. Но я инстинктивно, по-звериному, чувствовал — она на грани. Еще чуть-чуть, еще одно неверное движение, и она сорвется в пропасть. — Я буду в кабинете. Если что — позови.

Я ушел. Каждый шаг от нее был словно пытка, словно отрывая кусок от моей собственной души. С трудом заставлял себя не обернуться, не броситься к ней, не схватить, не прижать, не заставить понять. В кабинете я рухнул в кресло, кожа которого скрипнула под моим весом. Закрыл лицо руками. Зверь выл, царапал изнутри, требовал вернуться, утешить, объяснить. Но я не мог. Не сейчас.

Телефон снова завибрировал. Звук был слишком резким, слишком громким. Это был Кирилл. Что? — рявкнул я, не дожидаясь приветствия. Мой голос был хриплым, полным подавленной ярости. Еще одно тело. Нашли. — мрачно сообщил он. — Девушка, лет двадцати пяти. Тоже оборотень. Глеб, это уже третье за неделю. В той же манере. Тот же почерк.

Я выругался. Громко. Отчетливо. Отвратительное эхо разнеслось по кабинету. И с силой, от которой треснула кожа на костяшках, ударил кулаком по столу. Древесина, дорогая, красного дерева, затрещала, образовав глубокую, уродливую трещину.

Где нашли? — процедил я сквозь зубы.

На окраине, у старого завода. Те же следы. Горло перегрызено, но запах... Глеб, это не здоровый оборотень. Это что- то больное, неправильное. Мутировавшее. — Кирилл говорил быстро, нервно, и его голос дрожал. Я выезжаю. — Я поднялся со кресла, мышцы заныли, но боль была несущественной. Босс, там еще кое-что. — замялся Кирилл, и в его голосе прозвучало нечто, что заставило меня напрячься. — На теле… вырезано сообщение. Для тебя.

Меня прошиб холодный пот. Не только физический. Это был холодный, липкий страх, который пронзил меня до костей. Словно ледяной коготь оборотня, впившийся в сердце. — Какое? — с трудом выдавил я.

Глава 16

Лиза

Я сидела на полу, прижавшись спиной к двери, которая еще хранила следы чудовищного удара, и плакала. Слезы текли ручьем, обжигая щеки, а я даже не пыталась их остановить. Они были от всего сразу: от всепоглощающего, липкого страха, от навалившегося непонимания, которое казалось огромной, темной бездной, и от жгучей, фантомной боли, которая, казалось, исходила из самой души. Глеб убил человека. Мой Глеб. Мой