Мой ласковый зверь - Юлия Мош

власти. Интриги, борьба за власть, за территории, за саму их природу. Мир, который казался такой далекой, выдуманной сказкой, теперь раскрылся передо мной во всей своей жестокой, но захватывающей реальности.

Я чувствовала, как мой мозг, еще вчера занятый мыслями о Максиме и его копеечной зарплате, теперь силится осознать масштабы его существования.

— И сейчас кто-то убивает членов твоей стаи. — подытожила я, когда он, наконец, закончил. Мой голос звучал глухо, словно я говорила из-под воды. — А ты не знаешь кто.

— Да. — кивнул Глеб, его взгляд был тяжелым, напряженным. Каждая мышца на его лице, казалось, была напряжена. — Но я найду. И уничтожу.

От того, как спокойно, с какой абсолютной, ледяной уверенностью он это сказал, по спине пробежал холодок. Не от страха перед ним, а от осознания его истинной природы. Вот он, настоящий Глеб. Не заботливый мужчина из последнего месяца, не нежный исполин, что гладит меня по волосам. А хищник. Опасный. Безжалостный. Способный на все, чтобы защитить свое.

— А то сообщение... "Она следующая". - я сглотнула, и мой голос прозвучал так тонко, так хрупко, словно вот-вот оборвется. — Это про меня?

Глеб напрягся. Я видела, как зверь промелькнул в его взгляде — это было мимолетное, почти неуловимое изменение, но я уже научилась их замечать. Его челюсть сжалась.

— Да. — Он взял мою руку, такую маленькую в его большой ладони, его пальцы слегка дрогнули. — Но я не позволю этому случиться. Лиза, тебе придется какое-то время оставаться в доме. Не выходить. Ни на шаг. Охрана будет постоянно вооружена.

— Я как в тюрьме. — вырвалось у меня. словно яд. который я не смогла удержать внутри. Это временно. — Он сжал мою руку, его глаза умоляли о понимании, о терпении. — Пока мы не найдем этого ублюдка. Я не могу рисковать тобой. Не имею права. Ты — моя пара.

— А работа? — я вспомнила о своем книжном. о маленьком островке нормальности, который еще недавно казался

целым миром. — Ирина Петровна волнуется. Я уже неделю не выхожу на связь. Наверняка она уже себе места не

находит.

— Я позвонил ей. Сказал, что ты заболела, нужен постельный режим. Очень строгий. Она передала, что место за тобой сохранят. — ответил Глеб, и в его голосе слышались нотки облегчения, словно он уже решил эту проблему. — Лиза, я понимаю, как это для тебя тяжело. Эта изоляция. Эти тайны. Но, пожалуйста, потерпи. Ради меня. Ради нас. Я кивнула. Выбора все равно не было. В его словах была такая сила, такая непреклонность, что сопротивляться казалось бессмысленным. Да и куда мне было идти? Мой мир сузился до этих стен, до его присутствия. Следующие три дня прошли в напряженном, выматывающем ожидании. Воздух в доме был наэлектризован, пропитан какой-то невидимой тревогой. Глеб почти не появлялся дома, его присутствие было лишь мимолетным. Он приходил поздно ночью, измотанный, иногда — что я замечала по едва уловимому запаху железа — в чьей-то крови. Я ждала его. Каждый шорох в ночи, каждый скрип двери заставлял мое сердце замирать. Я обрабатывала его раны — царапины, ушибы, иногда даже глубокие порезы, от которых пахло серебром, — укладывала спать, нежно, осторожно, стараясь не разбудить. Он засыпал мгновенно, едва его голова касалась подушки, его тело обмякало, словно вдруг лишившись всей своей мощи. А я сидела рядом, обняв себя руками, и смотрела на него. Такой большой, сильный, а сейчас казался таким... уязвимым.

Хрупким. Я видела воина, который сражается не только за свою жизнь, но и за свою стаю, за меня. На четвертый день, когда я уже почти отчаялась, я проснулась от того, что кто-то гладил меня по волосам. Прикосновение было легким, нежным, успокаивающим. Я открыла глаза — Глеб. Он сидел на краю кровати, его взгляд был прикован ко мне с такой нежностью, что от нее по телу разлилось тепло. Доброе утро, моя Лиза. — прошептал он, его голос был низким, бархатистым. — Ты так сладко спала. Доброе. — я потянулась, зевнула, ощущения были такие приятные. — Который час? Одиннадцать. Я дал тебе выспаться. — он убрал прядь волос с моего лица, его пальцы коснулись моей щеки, и от этого прикосновения меня пронзила дрожь. — Лиза, есть новости. Мы вычислили, кто стоит за убийствами. Я резко села, все ощущения сна тут же улетучились, словно их и не было. Кто? — Мой голос дрогнул.

Один из моих. Бывший. Оборотень по имени Федор. Его изгнали из стаи два года назад за нарушение законов. За убийство не по правилам. Он вернулся. Мстит. — Глеб говорил спокойно, почти монотонно, но я видела, как

напряжено его тело, как его руки сжаты в кулаки, как его глаза полыхают холодным огнем. — Сегодня ночью мы выдвигаемся. Найдем его логово и закончим это. Раз и навсегда. Это опасно? — я уже знала ответ, но все равно спросила, мой голос был тихим, почти умоляющим. Да. — Он не стал врать. И это было ценно. — Федор был одним из сильнейших. Я изгнал его, и он поклялся отомстить. Убивая моих людей, он ослабляет стаю. Но угрожая тебе…

— Глеб сжал купаки так что костяшки побелели. — Он бьет по

самому больному. По самому слабому месту.

Я взяла его руку в свои. Мои маленькие пальцы обхватили его огромную ладонь. — Тогда будь осторожен. Пожалуйста. — попросила я, глядя ему в глаза, и в этот момент я поняла, что у меня больше нет страха перед ним, только беспокойство. — Вернись ко мне. Целым. Он притянул меня к себе, обнял так крепко, так сильно, что стало трудно дышать, но эта нехватка кислорода была сладкой, желанной.

— Обещаю. — прорычал он мне в волосы, и этот рык был не просто звуком, это была клятва, выстраданная, вымоленная. — Я всегда вернусь к тебе. Ты всё для меня.

Глава 19

Глеб

Логово Федора нашли к вечеру. Это был заброшенный склад на самой окраине города, словно вырванный из какого-то постапокалиптического фильма. Ржавые стены, выбитые окна, разбитые двери — идеальное место для отступника. Мы окружили здание, двадцать лучших бойцов стаи, каждый из которых был готов идти за мной в огонь и в воду. Кирилл командовал операцией с одной стороны, я, как Альфа, взял на себя другую, более опасную. Наши люди были напряжены, в воздухе витало предвкушение битвы. — Готовы? — спросил я по рации, мой голос был низким, спокойным, но внутри все кипело, зверь рвался наружу. Он чувствовал Федора. Чувствовал запах смерти.

— Готовы, Альфа. — Голос Кирилла был также спокоен, но я чувствовал его