Мой ласковый зверь - Юлия Мош

Я почти закончил. Мы выбьем это проклятое серебро.

Время текло странно. То замедлялось, растягиваясь до бесконечности, словно замирало, то ускорялось, проносясь мимо меня с бешеной скоростью. Я проваливался во тьму, ощущая её ледяное прикосновение, и выныривал обратно, отталкиваясь от дна, благодаря её голосу, её присутствию, которое я ощущал каждой частичкой своего существа. И каждый раз, выныривая, искал её. Лизу. Мой якорь. Мой свет. Моя надежда. Наконец, боль начала отступать. Не исчезла полностью, нет, но стала тише, смирилась, превратившись в ноющую, глухую пульсацию, словно барабанный бой вдали. Я открыл глаза. Мир вокруг был мутным, расплывчатым, будто сквозь запотевшее стекло, но постепенно обретал чёткость. Надо мной склонился Павел, его лицо было осунувшимся, покрытым испариной, усталым, но уголки его губ чуть дёрнулись в довольной, облегчённой улыбке. — Ну ты и напугал нас всех, Альфа. — сказал он, его голос был глухим. — Еще пара сантиметров, и всё. Повезло тебе. Очень сильно повезло. Связь с парой спасла тебя, Глеб.

Лиза... где… — прохрипел я. Горло пересохло, говорить было больно, словно в нём застряли осколки стекла. Сейчас позову. — Павел похлопал меня по плечу, его рука была тяжёлой, но успокаивающей, и вышел из комнаты, оставив дверь приоткрытой, словно приглашая её.

Через секунду дверь распахнулась с такой силой, словно её сорвали с петель. Лиза. Она влетела в комнату, словно вихрь из света и беспокойства. Бледная, с опухшими, красными от слёз глазами, в мятой одежде, которая выглядела так, словно она не снимала её несколько дней. Её волосы растрепались, но для меня она была прекраснее всех королев. Она бросилась ко мне, упала на колени рядом с диваном, её маленькие, дрожащие руки нежно легли на мою ладонь, обхватывая её, словно утопающий спасательный круг. — Ты... Ты жив... - всхлипывала она, её слёзы падали на мою кожу, обжигая. — Я так боялась... думала, потеряла тебя...

Я приподнялся, морщась от резкой, пронзительной боли в боку, но боль была ничто по сравнению с её слезами, с её страданием. Я обнял её. Она забралась ко мне на диван, прижалась всем телом, и я почувствовал, как она дрожит. Моя маленькая, хрупкая птичка, что так отчаянно цеплялась за меня, за мою жизнь- Тише, девочка моя. — гладил я её по спине, вдыхая любимый запах её волос, её кожи, её слез. — Все хорошо. Я вернулся. К тебе.

— Больше никогда так не делай! — Она ударила меня в грудь. Слабо, но я понял — она не просто злится, она напугана, до исступления. — Слышишь?! Я чуть с ума не сошла!

— Прости. — я целовал её макушку, её мокрые щёки, её маленький носик, её губы, пытаясь впитать её слезы, её

боль.

— Прости, прости, прости. Я не хотел.

Она наконец успокоилась, затихла у меня на груди, её дыхание выровнялось, превратившись в тихое, размеренное сопение. Мы лежали так, обнявшись, в тишине, наполненной лишь стуком наших сердец, и я чувствовал, как связь между нами, которая была тонкой нитью, теперь укрепляется. Она больше не просто нить. Это канат. Прочный, нерушимый, выкованный из боли, страха и невысказанной надежды. Это была теперь часть меня. Часть нас. Глеб? — тихо позвала она через какое-то время, её голос был приглушён моим телом. Да, моя хорошая? — я продолжал гладить её по спине, моя рука нежно скользила по её волосам. Я люблю тебя. — выдохнула она, и эти слова обрушились на меня, как цунами, смывая всю боль, весь страх, все сомнения. — Поняла это, когда думала, что теряю. Я люблю тебя. И мне плевать, что ты оборотень, что у тебя опасная жизнь. Хочу быть с тобой. Всегда.

Мир остановился. Мой внутренний зверь замер, его рычание сменилось тихим, довольным мурлыканьем. Я замер, боясь пошевелиться, спугнуть этот хрупкий, драгоценный момент. Она... она сказала, что любит меня? Неужели? Лиза… голос сорвался, превратившись в хрип, такой слабый, что я сам его едва услышал. — Повтори. Пожалуйста. Она приподнялась, посмотрела мне в глаза. В её взгляде не было ни тени страха, только решимость, смешанная с нежностью.

— Я люблю тебя, Глеб Викторович. — четко, уверенно проговорила она, и её губы изогнулись в лёгкой, такой желанной улыбке. — И хочу быть с тобой. Если ты еще хочешь меня.

Я перевернул её на спину, осторожно, но настойчиво навис сверху. Павел убьёт меня за то, что я так дергаюсь со свежими швами, но мне было плевать. Плевать на всё, кроме неё. — Если я хочу? — я смотрел в её глаза, в глубине которых плясали искорки. — Лиза, ты моя жизнь. Мое всё. Конечно, я хочу тебя!

И я поцеловал её. Наконец-то. Долгожданно. Жадно, глубоко, требовательно. Она ответила, несмело сначала, а потом все увереннее, её губы стали мягкими, податливыми, горячими. Её руки обвили мою шею, пальцы зарылись в волосы, притягивая меня ближе, углубляя поцелуй. Каждый поцелуй был словно подтверждением клятвы, словно печатью нашей свЯзИ.

Когда я оторвался от её губ, мы оба тяжело дышали, наши сердца стучали в унисон, заглушая все остальные звуки. Воздух вокруг нас был наэлектризован, пропитан страстью и новым, ярким чувством. — Мне нравится. — прошептал я, целуя чувствительное место за её ухом. Она вздрогнула, выгнулась, её пальцы судорожно сжали мои плечи, и она тихо застонала. — Моя маленькая мышка. — Глеб, тебе нельзя... раны...

— пыталась возразить она, её голос был слабым, но я заткнул её поцелуем, нежным, но властным.

— Плевать на раны. — прорычал я, и этот рык был полон нежности. — Мне нужна ты. Сейчас. Я умираю без тебя. Она покраснела, опустила глаза, но я видел, что в них загорелось пламя. Пламя желания, которое я так давно ждал. Я... я никогда... ну, то есть, с Максимом было, но это было так... механически. Без чувств. Я не знаю, как... она запнулась, смущаясь, её голос становился всё тише.

Я замер. Посмотрел на неё внимательно. Неужели этот мудак даже в постели был никудышным? Судя по реакции Лизы именно так, и эта мысль вызвала во мне новую волну ярости по отношению к его, теперь уже законченному, существованию.

Тогда я научу тебя. — пообещал я, глядя в её глаза, полные смущения и ожидания. — Покажу, как это должно быть. Как это будет с нами. Но не сейчас. — я поморщился, почувствовав, как разошёлся один из швов, натянувшийся от моего быстрого движения. Боль пронзила бок. — Чёрт.

Вот видишь! — Лиза тут же спрыгнула с дивана, её смущение мгновенно сменилось тревогой. Она забегала вокруг меня, словно маленькая, встревоженная пчёлка, пытаясь помочь. — Тебе