Мой ласковый зверь - Юлия Мош

Глава 25

Глеб

— Нашли её! — Крик Кирилла, словно взрыв гранаты, разорвал тишину моего кабинета, где я метался как дикий зверь, запертый в клетке. Пустота в груди от её отсутствия жгла сильнее любой раны. — Камеры засекли. Её забрала Виктория.

Посадила в машину и уехала. Пять минут назад.

Зверь внутри меня взревел, требуя крови, требуя расплаты. Челюсти сжались так сильно, что заныли зубы. Я едва держал контроль над собой, чтобы не обратиться прямо здесь, не разорвать все на своём пути. Куда? — процедил я сквозь стиснутые зубы, каждый звук давался с трудом, словно я проталкивал его сквозь бетон. Отследили до старого завода на севере города. Дальше машина пропала. — Кирилл уже натягивал тактический жилет, на его лице застыла стальная решимость. — Наши люди уже там. Выдвигаемся, Альфа? Немедленно. — я едва не сорвался, схватив куртку со стула. Рана кровоточила, боль пронзила бок, опаляя, но мне было плевать. Плевать на всё. — Собирай всех. Каждого свободного бойца. Кто может держать оружие, кто способен драться. Каждого, черт возьми!

Глеб, там может быть засада. — предупредил Кирилл, его голос был напряжённым. — Враг ждёт тебя. Он хочет тебя. Мне плевать. — я повернулся к нему, и мой взгляд, я чувствовал, горел красным огнём. — Если с ней что-то случится — я всех порву. Каждого. До единого. Включая Викторию. И тебя, если будешь мне мешать. Мы выехали через пять минут. Всего десять машин, сорок лучших бойцов стаи, кого успели собрать. Кто-то уже ехал туда. Кто-то только собирался. Вся боеспособная часть. Я сидел на пассажирском сидении, сжимая телефон в руках так, что костяшки побелели. Пытался дозвониться до Лизы — не брала. До Виктории — тоже молчала, издеваясь. — Игорь, связь работает. — Игорь, который остался на базе, протянул мне рацию. — Я остался координировать. Если что — кричи. Буду на прямой связи.

Я кивнул, не отрываясь от дороги. Каждая секунда была на счету. Каждая капля крови, которую я чувствовал на своей рубашке, была напоминанием.

Мы нащупывали связь с Лизой. Тонкая, едва заметная, она пульсировала тревогой. Я чувствовал её страх, растерянность, панику. Чувствовал её боль. Но она была жива. Пока жива. "Держись, девочка моя. Держись, Лиза. Я иду за тобой. Я найду тебя. Обязательно." — мысленно повторял я, словно древнюю, языческую молитву, моля духа волка дать мне сил.

Завод показался впереди. Огромный, ржавый, потрёпанный скелет, оставшийся от советских времён. Его силуэт вырисовывался на фоне мрачного неба, словно жуткая декорация. Идеальное место для засады. Для ловушки. Для смерти. Мы остановились в сотне метров, скрываясь в тени деревьев. — Кирилл, ты с группой справа. Обходить с тыла. Я беру левый фланг. — командовал я, уже выходя из машины. Снайперов на крыши соседних зданий. И помните — Лиза там. Живая. Стреляете только по моей команде. Если кто-то её тронет... — Мой голос был низким, в нем звучала неприкрытая угроза. — Принял, Альфа. — Кирилл скрылся в темноте со своей группой, его шаги были бесшумными. Я обратился. Зверю было легче двигаться, чувствовать опасность, дышать. Я чувствовал, как кости скрипят, мышцы растягиваются, шерсть покрывает кожу. Принюхался. Вот он, мерзкий, сладковатый запах Виктории. И еще кто-то... трое, нет, четверо. Все оборотни. Значит, она не одна. Она привлекла союзников. Но нас больше. Мы двинулись вперёд. Тихо, осторожно. Каждый шорох, каждый звук казался оглушительным. Луна скрылась за тучами, словно не желая смотреть на то, что сейчас произойдёт, давая нам преимущество темноты. Я шёл первым, вслушиваясь в каждый звук, каждый запах, каждый шепот ветра. Внезапно — СВЕТ. Яркий, ослепляющий. Прожектора со всех сторон, выхватывая нас из темноты, словно охотник добычу. Я зажмурился, зарычал, пытаясь защитить глаза от нестерпимого сияния. — Ну здравствуй, Глеб. Мой любимый Альфа. — Голос Виктории, усиленный динамиками, прозвучал откуда-то сверху, словно глас дьявола. — Давно не виделись. Соскучился?

— Виктория! Где она?! — зарычал я, моё тело содрогалось от ярости, но обратиться полностью не мог. Слишком ярко, слишком больно глазам.

— Твоя мышка? — рассмеялась она. Злобно. Протяжно. Противно. — В безопасности. Пока. Но это зависит от тебя. От твоей сговорчивости. От твоей готовности умирать.

Что ты хочешь?! — я метался, пытаясь найти укрытие от света, от этого обжигающего прожектора, что бил в глаза. Хочу? — в ее голосе появилась истерика, но я слышал в ней и нотки мстительного торжества. — Хочу вернуть то, что ты у меня отнял! Хочу, чтобы ты страдал, как страдала я! Чтобы твоя Лиза, твоя девка, твое жалкое подобие пары, видела, как ты медленно умираешь!

Выстрел. Я дернулся в сторону, но пуля все равно задела лапу. Серебро. Жгло как огнём, обжигая плоть, проникая в кость.

Каждый час — по одному выстрелу. — продолжала Виктория, и её голос был полон предвкушения. — Буду медленно убивать тебя. А твоя драгоценная мышка будет смотреть на это. Будет знать, что из-за неё ты умираешь. И она будет винить себя, как и ты винил меня!

Ты... сука... - прохрипел я. пытаясь встать. Нога не слушалась. Серебро сковало её парализовало. Кирилл! — крикнул я в рацию, которую Игорь примотал мне на шею. — Отступайте! Это западня! Спасайте людей! Глеб. мы не бросим тебя! — ответил заместитель, его голос был полон решимости. Это приказ! — зарычал я. и этот рык был полон отчаяния. — Уходите! Спасайте стаю! Спасайте себя! Это не стоит того! Пауза. Тяжелая. Смертельная. Потом:

— Прости, босс. Не могу выполнить.

Глава 26

Лиза

Я очнулась в темноте. Не той мягкой, обволакивающей темноте сна, а в липкой, густой, холодной пустоте, что давила со всех сторон. Голова раскалывалась на миллиарды мельчайших осколков — внутри словно молотками стучали, и каждый удар отдавался пронзительным звоном. Во рту было сухо, так сухо, будто я неделями не пила, а тело ломило, каждая мышца ныла от боли и неудобства. Попыталась пошевелиться, но тут же наткнулась на невидимую преграду: руки были связаны за спиной, туго, жестко, так, что веревки врезались в кожу. Ноги тоже. Я лежала на холодном, липком бетоном полу, его шершавость неприятно холодила через тонкую ткань одежды. Огляделась. Помещение. Огромное, заброшенное, словно призрак когда-либо существовавшей деятельности. Сквозь марево боли и темноты я различила силуэты ржавых труб, тянущихся куда-то под потолок, усыпанному паутиной и пылью.

Везде были разбитые окна, словно огромные черные глазницы, через которые проникал ледяной, пронизывающий до костей холод, заставляющий каждую клеточку тела сжиматься. Воздух в лёгких был тяжёлым, пыльным, с металлическим привкусом ржавчины и запустения.

— А, проснулась, моя дорогая мышка. — Голос. Ядовитый, сладкий, тягучий,