Бывшая истинная генерала драконов - Наталия Журавликова

Да, это не любовь.

Пока не любовь.

Но лучшая для нее основа. Почва, на которой она может расти безбоязненно. Истинность, скрепленная браком – надежная крепость для любви.

Готов ли я поцеловать Незабудку и жениться на ней вслепую?

Мы, драконы, относимся к браку не как люди. Для нас это судьба, избранность. Единственная попытка.

Разрушить эту крепость может только лишь измена. Невозможная для меченого дракона, но увы, как оказалось, доступная женщинам.

Я и представить такого не мог.

Но Небеса, что любят крылатых, дали мне второй шанс. Уверен, он последний.

Однако ее слова… о, как они меня разозлили!

Еще одно испытание, и они снимут маски. Стоит ли мне ждать этого момента или проявить решительность, открыв лицо Незабудки раньше?

И пусть она, глядя в глаза мне, повторит всю эту чушь о чешуе, пепле и кожных высыпаниях.

Если Незабудка и правда так считает, у меня к Небесам большие вопросы.

Всю ночь после четвертого сбора невест я промаялся. Мне хотелось выбраться в окно, дойти до взлетной площадки и расправить крылья. Разогнать огонь в крови, продышаться. Пропороть облака.

Кинуть клич в Небеса. Спросить с них за свою разбитую, несбывшуюся любовь и узнать, что они послали сейчас – новые испытания или истинную возможность? Возможно, та была ошибкой, осечкой. Напрасным “кожным высыпанием”.

Сегодня и завтра девушки должны готовиться к очередному испытанию.

А потом снова встречи в группах, по четверо. И из каждой вновь вылетит одна. К моменту открытия масок подойдут лишь шестеро участниц, половина от всех, что пришли в начале.

Я буду ждать, словно мальчишка, царапая матрас ночами?

Смешно для драконьего принца и полководца.

Когда дело касается женщины, даже огонь воина начинает гореть беспорядочно, будто потревоженный ветром.

Я тщательно выбрил щеки, чтобы прикрыть их маской. Когда я стану драконом, все, что надето на меня, превратится в свой образ, призрак. Иначе обернувшись обратно, я буду выглядеть как голодранец. Оборванный, в сгоревших лохмотьях.

Уже привычное действо – проникать в заповедный сад прекрасных девиц и ждать, когда та самая будет в одиночестве.

Сложив крылья, превращаться в человека я начал еще в воздухе, громоздкое истинное тело не поместилось бы между деревьями.

Наслаждаясь ветром, ласкающим мою кожу, я плавно спускался на землю, чувствуя надежность крыльев, мощных даже при полуобороте.

Подгадав, я опустился прямо перед ней.

Незабудка стояла перед пышно цветущим кустарником и разглаживала тонкими пальчиками нежные лепестки. На лице ее играла задумчивая улыбка.

Пока не появился я.

Незабудка испуганно отступила и выставила перед собой скрещенные руки, словно защищаясь.

Ее слова вдруг снова зазвучали у меня в ушах.

“Я предпочту Алефа Ханли. Живого, настоящего человека, который не оценивает женщин по кожным высыпаниям, уж извините. Который не обрастет чешуей и не увеличится в десять раз. Не станет разбрасывать пепел по замку”.

В один шаг преодолев расстояние между нами я развел ее запястья. Они оказались настолько хрупкими, изящными, что я легко обхватил их пальцами левой руки, сжав за ее спиной, лишив возможности отбиваться. Моя правая ладонь легла на щеку, укрытую бархатной темно-синей полумаской.

Не думая ни секунды, я коснулся ее губ своими. И тут же ощутил ответную дрожь, что пошла по ее телу.

7.2

Лейла

Его губы словно обожгли мою душу.

И этот поцелуй не был похож на наш первый, ритуальный. Тот, что был для пробуждения метки.

Сейчас меня словно какая-то сила приподняла над земной твердью, изнутри тело наполнилось огненными иглами, дрожь побежала сверху вниз.

Я не могла сопротивляться этому поцелую. Хуже того! Мне казалось, что его нельзя разрывать ни в коем случае.

Все тело вибрировало, а левая рука горела в том месте, где раньше была проклятая метка истинности.

Осознав это, я нашла в себе силы, чтобы оттолкнуть его.

Мерзавец!

Сегодня он надел другую маску. Она так же хорошо скрывала его черты, но заканчивалась на уровне губ. Он готовился! Знал, как победить меня в этом нашем негласном поединке.

– Ненавижу тебя! – выпалила я, глядя в его глаза, которые все еще выглядели драконьими.

– Ты лжешь сама себе, Незабудка, – его дыхание прерывалось, но он уже успокаивался.

– Зачем, зачем ты это сделал? – я в отчаянии заламывала руки.

– Покажи мне ее, – потребовал дракон. И мы оба прекрасно понимали, что он имеет в виду.

– Зачем? – крикнула я. – Чтобы ты потешил свое самолюбие? Я не позволю тебе сломать мою жизнь. Все эти годы я восставала из пепла, почти не надеясь обрести свое счастье. И теперь… теперь появляешься ты! И просто из любопытства пытаешься пробудить метку.

– Пытаюсь? Я ведь это только что сделал.

Без закрывающей губы маски его голос звучал иначе. Но все равно не так, как раньше. Чувствовалось, что за пять лет Грион Карц возмужал.

– Ничего ты не сделал, – мстительно заявила я, – я бы это почувствовала.

– Ты почувствовала!

Он шагнул ко мне, протягивая руку, чтобы схватить.

– Нет! Причина моей дрожи – испуг и отвращение.

Он остановился и отпрянул, будто я его ударила.

– Отвращение? – его голос стал хриплым, Грион едва сдерживал ярость.

– Что, убьешь меня теперь? – не выдержала я. Мне уже было все равно, что я могу себя выдать. – Так ведь драконы решают свои проблемы, создавая их для других?

– Не знаю кто ты, Незабудка, – угрожающе сказал Карц, – но видимо проблем с тобой будет много. Небеса снова надо мной посмеялись.

Поглядите на него только!

Кто у нас тут бедный-несчастный дракоша?

– Я люблю Алефа Ханли! – заявила я, стараясь, чтобы мой голос звучал твердо. – И если из-за тебя проиграю этот отбор, то прокляну всех драконов на свете. И уж точно расскажу ему, какой замечательный у него дружок.

– Любишь его? Правда?

Сейчас Грион выглядел растерянным. Насколько это можно было разобрать по нижней части лица.

– По чести сказать, я и сам собираюсь рассказать ему правду, – сообщил дракон, – как только пойму, что метка у тебя появилась.

Он вновь шагнул ко мне.

– Не приближайся! – взвизгнула я. – Я ничего не собираюсь тебе показывать, негодяй!

– Незабудка! – он примирительно поднял руки ладонями вверх. – Я не причиню тебе вреда. Но покажи мне метку… или пустое место, где ее нет. Ведь если ты говоришь правду, в твоих интересах от меня отвязаться насовсем.

– И ты просто уйдешь? – начала я торговаться, понимая, что скорее всего на моей руке действительно имеется ненавистный знак истинности.

– С поцелуями больше набрасываться не буду, – пообещал он, – он должен был сработать сразу.

Я смотрела на него, соображая, что теперь делать.

– Ну же, – ободрял меня