Бывшая истинная генерала драконов - Наталия Журавликова

Он действительно всего лишь капнул из золотой пипетки в мою чашку, и по кабинету разлился чудесный аромат. Просто восхитительный… дурманящий. Кажется, от него у меня начала кружиться голова, но это было так приятно!

Алеф усадил меня на диванчик, сам присел рядом.

Отпив чай промычал:

– М-м-м-м! Это просто восхитительно, Незабудка! И вы тоже оцените ваш напиток.

Я послушно сделала глоток.

И это оказалось чудесно.

Меня словно качало на теплых воздушных волнах, хотелось поддаться этому ощущению и плыть по небесам.

– По условиям испытания это я должна за вами ухаживать, мезир Алеф, – улыбнулась я, – показать, какой могу быть женой.

– И я очень надеюсь, что покажете, мизи Незабудка, – я почувствовала горячее дыхание у своего уха, – прежде всего в супруге я ищу страстную спутницу. Способную разделять радости любви со своим мужем.

Его дыхание было уже на моей шее, из моей руки мягко, осторожно забрали чашку. А потом Алеф развернул меня к себе за плечи.

В глазах маркиза сияли звезды, он казался еще красивее, чем обычно. А какие у него губы! Нежно кораллового-цвета, четко обведенные, так и хочется почувствовать их кожей.

– Вы так загадочны, Незабудка, – прошептал Алеф, – ваша маска так меня манит и будоражит. Обещайте, что наденете ее в нашу брачную ночь.

– Хорошо, – мой голос шелестел как тихий ветерок.

Хотелось поддаться томлению, которое начинало расти в моей груди.

– Я не хочу тянуть…

Маркиз притянул меня к себе, а его губы накрыли мои.

Я подалась было навстречу, но стоило только попытаться ответить на поцелуй маркиза, как мои виски словно сжал металлический обруч. Раскаленный. А кожа левой руки запылала так, что я принюхалась, не пахнет ли горелой тканью платья.

Вскрикнув, я отпрянула от Алефа.

– Что с вами? – удивился маркиз. – Ваши губы стали ледяными!

– Я… я не могу, – сказала я.

И правда не могла.

Сквозь любовный морок рос во мне протест.

Я осознавала: то что происходит – неправильно. На отборе не должно совершаться таких вещей!

– Давайте, я разомну ваши плечи после сложного дня, – предложила я, чувствуя, как голову прошивает болью, ломит затылок и виски, – ведь таково условие испытания.

Не выдержав мучений, я приложила к вискам руки.

Рот Алефа разочарованно скривился.

– Вы из тех жен, у которых все время болит голова, я понял. Благодарю за чай, он прекрасен. А вы… слишком уж холодны со мной.

– Я берегу свой жар для мужа, маркиз, – ответила я, стараясь не стонать от боли.

– Мне казалось, вы меня видите своим мужем, – мрачно сказал Алеф. Он уже не выглядел таким очаровательным, как всегда, – мы могли бы попробовать еще разок порепетировать.

– Отбор еще не перевалил даже за половину, – напомнила я.

– Как знаете, – маркиз насупился.

Левую руку просто разрывало. Проклятая метка! Но сейчас она спасла меня от позора.

8.3

Весь оставшийся день для меня прошел в муках.

Что теперь будет?

Алеф наверняка не захочет видеть меня дальше в отборе, это означает выбывание и крах для моей семьи.

С другой стороны, поведение маркиза мне казалось неприемлемым и неприятным, хоть сам он оставался таким же симпатичным как и раньше.

Нянюшка, увидев, что я мучаюсь из-за чего-то, принялась выпытывать, что случилось.

Под ее напором я сдалась. Разумеется, не рассказала о метке, только лишь поведала, что Алеф Ханли на нашем уединенном чаепитии пытался перейти к более близким отношениям, чем дозволено кодексом отборов.

– Тююю, – отмахнулась Дилора, – нашли из-за чего переживать, мизи. Мезир Алеф – мужчина молодой, горячий. Понятное дело, хочет проверить, кого замуж брать надумал. Но вы молодец, что не дались. Показали, что вам ваша честь девичья дорога. Мезиры, они ж какие? В парной с другими мужчинами языками щелкать горазды. Так что уступили бы ему, уже сегодня все бы об этом знали.

– Не может быть! – удивилась я. – Мезиры ведь наоборот сдержанные должны быть. Они ведь военные тайны хранят.

– Поверьте мне, милочка, военную тайну сохранить легче, нежели мужскую победу. Да и знаете ли, шпионов в любом штабе предостаточно. Но вы мезира Алефа должно быть зацепили сейчас, он вас будет и дальше добиваться. И не обижайтесь на него. Молодые мезиры только о плотских утехах и думают не переставая. Даже когда военные тайны оберегают.

Я сомневалась в словах Дилоры. Не насчет непотребных мыслей у мужчин, а по поводу того, что теперь Алеф мною только пуще увлечется.

Когда я ему отказала, он выглядел скорее раздраженным, нежели заинтересованным. Но уже ничего не поделать.

– Вам бы в саду погулять, деточка моя, развеяться, – предложила нянюшка.

Но в этот раз я ее предложение отвергла на подлете.

Мне не хотелось хоть сколько-то рисковать. Возможность встречи с Грионом Карцем в саду слишком вероятна.

А я не собираюсь видеться с ним и говорить.

Лежа ночью без сна, я размышляла, как теперь быть.

Даже если я пройду отбор до конца, стоит лишь Алефу Ханли или любому другому мужчине прикоснуться ко мне как к своей суженой, метка снова взбунтуется и не даст сблизиться!

Я должна найти способ еще раз расторгнуть эту проклятую истинность. Ненужную мне.

Почему она вообще повторно проявилась? Разве возможно такое?

И кто возьмется провести такой сложный и преступный ритуал втайне?

А если и возьмется, для него нужен Грион Карц.

Впрочем, когда он узнает, кто скрывается под маской Незабудки, сам меня потащит к черному алтарю разрывать связь. Уж не знаю, почему он меня ненавидит настолько, что распространяет небылицы о нашем расставании. Но значит не станет препятствовать моему желанию снова от него отделаться.

К вечеру, когда пора было собираться и идти в зал на церемонию снятия масок, я постаралась успокоиться. Негоже с красными глазами на отбор заявляться.

Дилора тоже расстаралась на славу, и выглядела я великолепно.

Самое сложное было – скрыть метку от нянюшки. Но я уже привыкла за время отбора прибегать ко всяческим ухищрениями: надевала длинные перчатки до локтей еще раньше того, как она приходила мне помочь с нарядом. Или успевала всунуть левую руку в длинный рукав до того, как Дилора что-то заметит.

Но сегодня она настаивала на коротком рукаве и перчатках до косточки на запястье.

– Дилора, я не хочу! – отбивалась я. – У меня там белая полоска от … ну ты знаешь. Не желаю напоминаний о ней в такой важный вечер.

Вздохнув, нянюшка скорбно поджала губы, но разрешила мне натянуть длинные кружевные перчатки.

Сердце безудержно колотилось, его стук отдавался набатом в ушах, когда я зашла в украшенный в честь церемонии зал.

Нас, пока