Верхний мир. Призрак свободы - Майя Олав Глакс

Чуть поодаль, прижимая к себе сына, слушала речь Клауса Эрика. Марк крепко обнимал маму, видя, как она плачет, словно пытаясь помочь ей. Ее муж Мартин стоял рядом, положив руку на плечо бывшей невидимки.

Глашатай свернул лист и объявил, что копии обращения будут вывешены у Дома правителей. Толпа стала расходиться. А над городом, там, где раньше стояла башня, поддерживающая защитный барьер, теперь находилась вышка для передачи сообщений, и на ней замерли в положении «покой» три подвижные планки. Телеграф молчал — свою работу на сегодня он сделал.

На плацу в Эстере рыжий парень из первого ряда поднял клинок в стойке, которую Джоан поправляла ему утром. На этот раз локоть был выше. Она заметила и, вопреки всему, чему учил ее Монтеро, позволила себе короткий, едва заметный кивок и легкую улыбку.

Этого было достаточно.

* * *

И еще…

Мармиати-Ай

Консисторий старого Совета — единственное, что осталось целым после обрушения фамильного замка Эфрейнов. Купольное строение располагалась у внешней крепостной стены, там, куда не докатились обломки дома правящей династии. Теперь в круглом зале с каменными креслами, обрамлявшими карты Вусмиора, пахло не пылью и мертвым зловонием, постигшими Мармиати-Ай во время разгромов и пожарищ, а свежей штукатуркой.

Дженнифер стояла возле окна, которое всегда было заслонено статуей Всадника Смерти. Она была одетая в изумрудное корсетное платье, как единственное, что еще напоминало ей о прошлом, когда непоседливая инфанта пряталась за этой статуей, подслушивая сплетни старых Советников обители некромантов. Теперь же от фигуры посла Нижнего мира не осталось и следа, и ничто не мешало солнечному свету проникать в консисторий — ни образ Всадника, ни крепостная стена за окном, которую разбирали уже третье двулуние к ряду.

— Знаешь, о чем говорят в городе? — за ее спиной раздалось довольное хмыканье Бэзила Касадо. — Что впервые за двести лет правитель в Мармиати-Ай что-то постоянно выносит из замка в город, а не наоборот…

Старый Советник уже не был такой внушительной фигурой, как прежде. Возраст и пережитые события превратили его в совсем иссушенного старика, но он сидел в том же кресле, что и при собраниях Беренгара Эфрейна, и казалось, что ничто не заставит его покинуть это место. После закрытия академии Мармиати-Ай, не считая собственных детей, кресло Советника было тем немногим, что осталось у старшего Касадо.

В отличие от Бэзила и всего остального мира, остальные некроманты особенно тяжело переживали тот факт, что при столкновении Эгго и Смерти, исчез Нижний мир, а вместе с эфиром и скверна. Почти никто не знал, что именно произошло в той битве, лишь какие-то обрывки фраз и домыслы доносились до людей, то ли это был кто-то из Всадников, то ли сам Эгго, то ли Смерть, то ли вмешались какие-то иные силы. Некроманты отрицали, что Смерть или кто-то из его Всадинков мог быть причастен к этому, некоторые даже до сих пор молились ему по ночам, надеясь, что он их слышит, словно, пропаганда Эгго стерлась из их памяти в один миг…

— Мертвые нам больше не служат, а живым нужна вода, — сухо ответила Дженнифер, не отрывая взгляда от рабочих, долбящих кирками песочного цвета глыбы. — Быстрее построить акведук из этих камней, чем добывать новые.

— Безусловно. Но люди ценят именно то, что Правитель больше не прячется за стенами, — протянул Бэзил, задумчиво смотря на карту Вусмиора, которая по-прежнему была поделена на серые и темные пятна, вот только серыми стали земли выживших, а темные совсем одичали.

— Я всегда говорил, что в стенах нет никакого смысла, если дисциплина и кодекс будут не просто словами, а действующей силой, — зевнув, протянул Висенте Монтеро и закинул ноги на подлокотник кресла напротив Касадо. — За год — ни одного обращения. Ни одного вурдалака. Без эфира мы уязвимы для Тьмы, но среди наших людей больше нет таких идиотов, кто бы хотел теперь превратиться в безмозглое чудовище…

— Странно, это слушать из уст того, для кого безнаказанность была ключевым жизненным принципом, — фыркнул Бэзил, чем задел Монтеро за живое.

Висенте тут же стал доказывать, что его люди никогда не шли на поводу у инстинктов, а стоило Касадо припомнить пару грехов последователей Монтеро, как гегемон сразу переходил к списку своих заслуг, одной из которых была, ни много ни мало, сохранность всей семьи бывшего некроманта, которая, к счастью, смогла пережить события, даже Кори, словно безумие его навсегда отпустило, несмотря на Тьму.

Стоявшая в стороне Дженнифер лишь тихо усмехнулась. Спор этих двоих стал привычным делом под купольным сводом. Сперва она очень уставала от попыток приструнить их, потом вовсе перестала обращать внимание. Эфрейн знала одно — без опыта Бэзила и связей Висенте ей бы точно не удалось справиться с неожиданной ношей, рухнувшей на плечи после возвращения на родину.

Никто не знал, что стало с Эйденом, но после того, в какой упадок он привел Мармиати-Ай, никого и не волновала судьба наследника Беренгара. Зато стоило простым людям услышать, что инфанта, беспочвенно обвиненная во всех грехах своей семьи, вернулась домой, как они тут же пожелали услышать последнюю из рода Эфрейн. Им понравилось то, что она сказала — коротко, без прикрас, без обещаний золотых гор — и то, как скоро ее слова стали подтверждаться делами.

Ежедневное собрание закончилось, стоило только Касадо и Монтеро выпустить пар. Несмотря на импульсивный нрав, оба уважительно кивнули головой в сторону Эфрейн перед тем как уйти и оставить ее одну, если можно было назвать одиночеством присутствие Квентина, который стоял у двери, выбрав позицию с видом на весь зал.

— Ты мог бы остаться в Тесс, — сказала Дженнифер, не оборачиваясь. — Наверняка там дел у тебя куда больше, чем здесь…

В ее голосе звучало заметное, почти показное безразличие, но на губах играла улыбка. Хоук отсутствовал больше трех двулуний, и его сегодняшнее появление во время собрания стало весьма приятным сюрпризом, хоть инфанта и не подала вида при остальных.

— Мой брат неплохо справляется и без меня, — подыгрывая Дженнифер, будто бы безо всякого интереса ответил Квентин, подходя ближе. — А здесь, хоть и окружают вас доверенные лица, миледи, но нет никого, кому бы я мог доверить вашу безопасность…

Он больше не заикался, и туника хранителя Мармиати-Ай сидела на нем так, словно была сшита на заказ.

Дженнифер повернулась. Их взгляды встретились, и в наступившей тишине не нужно было никаких слов — только жест: она коснулась его плеча, задержав ладонь чуть дольше, чем требовал