Алмаз - Таня Лаева

Аля скончалась. Не знаю, насколько я ей благодарна и благодарна ли. Привела меня в логово. Посеяла во мне человечное. Ушла быстро, тихо и вовремя. Во сне. Больше меня в Мирном ничего не держало. И напарник мне уже не был нужен.

– Знаешь, почему ты промазала, сука? – бубнит Воронов где-то в реальности.

Его ладони ложатся на ребра, он приближается.

– Ну, удиви меня, маменькин сынок.

Скалится.

– Ты не способна идти до конца. Пасуешь на финише. Очко играет.

Шепчет мне в шею. Меня передергивает. Мои кулаки сжимаются. Бью каблуком о пол. Со скрытой полости носка вылетает нож. Между ног Солохеру.

– Тварь!

«Не надо заходить так близко».

Хватается за внутреннее бедро. Его бежевые брючки окрашиваются в красный. Удар не сильный, но точный.

Адреналин пульсирует в висках, шее, груди.

– Я сдам тебя Аристову!

– А я тебя… – заигрываю со своим палачом.

«Соломон еще не догадывается, что пойдет следом за своим начальником в ад».

– И ты тоже… – говорит внутренний голос.

– Путь в ад вымощен благими намерениями, – отвечаю ему, – А месть – это великое благо.

За внутренним диалогом я не заметила, как мои кандалы снял наемник.

– Давай бинтуй!

А я слышу «Огонь по мишени!» Крик отца. На моем указательном пальце кровоточащий мозоль. Контузия на одно ухо от бесконечной стрельбы. Снова попадаю в яблочко. Падаю на колени и рыдаю.

Папа садится рядом на корточки и гладит мою спину. Глубоко дышу. Вдыхаю запах родной земли. Высокая изумрудная трава щекочет предплечья.

– Твои слезы выше мыслей, они их честнее. Никто не должен их видеть кроме меня. Хорошо?

Киваю. Поднимаюсь на ноги.

– ОГОНЬ!

Вздрагиваю.

– БИНТУЙ! Я же сдохну сейчас!

Возвращаюсь в реальность. Я свободна. На меня направлено дуло пистолета наемника.

– Только без глупостей, – голос такой же страшный, как и квадратная физиономия.

Брючина вся алая. Запах крови смешивается с затхлостью. Соломон бледнее смерти. С потолка капает. Капля разбивается о ржавую трубу. Время тянется все медленнее. Я закрываю глаза. Капля замирает.

Взмах. Отрезаю часть подбородка шрамированного. Стреляет. Задевает мое плечо, и пуля приходится Ворону в грудь.

Кап. Кап. Кап.

Пытаюсь восстановить дыхание. Вслушиваюсь в тишину. Капли воды продолжают падать на пол, создавая свой ритм. Где-то там, снаружи, ждет неизвестность.

«Где я? И сколько снаружи еще врагов?»

Глава 21

Забираю пистолет у шрамированного. «Корнет». Стреляет дробью, но тоже пойдет. За спину, за пояс.

Время словно замедляется, позволяя замечать детали. Обыскиваю обоих.

Срываю с шеи Соломона два лезвия, которые он носит как ожерелье. Нахожу леску для удушья.

Воронов икает. Измеряю пульс. Еще живой.

– Черт!

«Клятва сильнее мести».

Рву футболку наемника. Срываю штаны. Одежда ему больше не нужна. Лезвием распарываю вещи. Футболку набиваю в паховую область. Связываю штанины и привязываю согнутую ногу к торсу Ворона. Разворачиваю тело и вторую ногу кладу на бездыханное тело.

Руки действуют на автомате. Сердце тикает в такт движениям. Раненый стонет. А татуированное крепкое тело его рабочего начинает остывать.

«Придется прихватить телефон и вызвать скорую».

– Та-ня, – хрипит жертва.

Стою несколько секунд, осмысливаю происходящее. Думаю о том, в какой момент мой план превратился в чистую импровизацию.

«Когда ты промахнулась? Или когда сместила прицел…»

Смотрю в приоткрытые черные глаза и говорю напоследок человеку на острой грани.

– Это мой тебе подарок, Солохер. В следующий раз точно убью. А пока живи и не попадайся на моем пути.

Чувствую, как его пульс приходит в норму, и как дыхание начинает выравниваться. Он пока в безопасности, но времени мало.

Месть сталкивается с человечностью.

– Ты больше, чем твоя месть, – слышу внутренний голос.

«Мои руки покрыты кровью, но разве не этого я хотела?»

Беру леску в руку, в другую пистолет. Начинаю подниматься.

В телефоне нахожу переписку.

«Аристов: Ворон, я тебя не вызывал.

Воронов: Я увидел новости и примчал на помощь.

Аристов: Твое дело – следить за рабочими, а не новости смотреть. Возвращайся в Мирный. На этой неделе крупная подмена камней. Не просри! Или тебя лично урою».

Всевластный ублюдок! Я должна добраться до него. Должна убить его, глядя в глаза. Я скажу ему, кто я такая и за что он платит цену жизнью. Скажу, что смерть пришла не из темноты.

«Примчался, когда узнал, что ты здесь, иуда! – если Витя не вызывал Соломона, откуда он знает, что я здесь… может, Ромео позвал его? Но зачем? Он его не переваривает.

«Витя… давненько он не всплывал в моей голове в такой вариации». Его имя – позорное клеймо в моих мыслях.

Холодный и расчетливый ум дает сбои в последнее время. Чувства делают меня слабой. Пульс то учащается, то выравнивается. Мне не нравится моя уязвимость.

«Ты преследуешь не того…» – эта мысль не дает мне покоя. Жалит меня и мои убеждения, – «Слепа ли месть?» – я начинаю сомневаться не во всем, но во многом… и это мне не нравится.

Открываю крышку в подпол и выбираюсь наружу. Передо мной открывается вид на до боли знакомую гостиную.

– Твою ж…

Сердце пропускает удар. Я в том самом доме, где еще недавно пережидала буран. Гостиная с уже забитым досками окном. Больше не ощущаю уюта и тепла. Трещины на стенах словно шрамы. Осколки посуды теперь видятся разбитыми надеждами. Место то же, но кажется чужим и угрожающим.

«Этот дом больше не убежище – он стал ловушкой. Меня сдал меня Соболья шкура».

– А я все думаю, когда ты их уже уважишь.

Рассуждает из кресла.

– К-костя? – я запинаюсь на глухом звуке.

Осознание. Горечь предательства.

– Ты же сказала, ждать тебя здесь. Я и жду. Сколько же у тебя лиц, Танечка?

Он знает про нашу связь с Вороном.

«Догадливый зверек. Соболи не умеют строить гнезда, они приспосабливаются к расщелинам и трещинам в земле и даже камне».

За окном рассвет. Розовое зарево кажется отвратительно нереалистичным. Ванильным.

В камине лишь черные остывшие угли. Дерево скрипит и будто осуждающе вздыхает.

Слышу звуки приближающегося вертолета. Достаю пистолет и навожу на Соболева.

– Дробь едва ли поможет тебе, сладкая.

Его голос совсем другой. Это не тот Костя, который согласился идти со мной до конца. Здесь расчетливый, циничный киллер.

Моя рука ходит ходуном, пока этот скот