Алмаз - Таня Лаева

– Я хотел сказа…

– ТЫ СКАЗАЛ, ТО, ЧТО СКАЗАЛ!!! Ты убил брата! Чуть не убил отца! Угрожал Хрустальной! ГДЕ ОНА?!

Упругое эхо отталкивается от обшарпанных стен. Взрывается на сотни «ГДЕ ОНА?!». Слышу где-то стук каблуков конвоиров.

– Вы трое… вы все заодно? – Рома бьет по ржавой решетке. – Это ты вызвал этого выродка сюда?!

Опускаю глаза.

Вспоминаю как вчера открыл ноутбук. Проверил почту.

Сообщений нет. Отчаяние. И мысль: «Она не будет свободна пока жив Воронов».

Листаю старую записную книжку. Пишу: «Прилетай. Твой Алмаз в Новосибирске. И я тебе его передам. Встретимся у больницы, где лежит Виктор Сергеевич Аристов».

–Соболев! Алё, мля!

Удар ногой по замку. Решетка хрустнула. Разболтанные петли взвизгнули.

Молчание – мой лучший ответ.

Непомерное чувство вины. Страх за Таню. Все это давит, душит. Внутри надлом.

Слышу, как шевелятся извилины посетителя. Полет его безумных мыслей не остановить. Вижу, как он лихорадочно перебирает в уме факты.

– Нет, ты не можешь быть Алмазом… – он мечется по коридору, судорожно что-то вспоминая, бормоча себе под нос.

Понимаю, о чем он сейчас думает…

Холодный осенний вечер. Льет как из ведра. Зашитые курьеры загнаны в ловушку.

Мы с Ромой и Киром занимаем позиции на крыше заброшенного склада. Группа прикрытия рассредоточилась по периметру. Мы должны взять огонь на себя, чтобы наши люди смогли добраться до перевозчика по другую сторону леса.

Внезапно громкий хлопок разрывает тишину. Первая пуля впивается в бетонную стену в метре от нас. Вторая прошивает ящик с оружием.

– Костян! Гранаты! – кричит Аристов, мы смотрим вниз сквозь дырявую крышу.

Темная фигура появляется. Алмаз. Стреляет в меня. Пуля оцарапала ухо.

Взрыв в центре склада, бойцов осыпает осколками. Дымовая завеса скрывает передвижения киллера.

Оперативники вяжут спецотряд. Берут наших ребят. Мы успеваем спуститься по другую сторону и уйти через лес. Только мы трое.

Выстрел вслед срывает с дерева кусок коры.

Вспышка света. Амбар полыхнул огнем, группа захвата пакует наших. Мы потеряли тогда семь бойцов и девять перевозчиков.

В тот день мы вернулись раненые в лазарет. Таня пришла лишь через час, ее виски были в копоти.

– Хрустальная! – рычит Рома на весь коридор изолятора.

Кулак летит в стену. Штукатурка осыпается. Тиканье часов становится невыносимо громким. Быстрым.

– Таня – Алмаз… – вдруг произносит он, – А ты ее покрываешь… ты сел ради нее. Ты убил Кира ради нее. Ты работаешь на нее! – все громче и громче он бросается обвинениями, – ТЫ ТРАХАЕШЬ ЕЕ!!!

Вижу смерть на его лице. Он делает шаг назад, сжимает кулаки. Его дыхание заглушает стрелки.

Он подлетает к решетке и начинает вырывать ее. Грохот стоит на весь СИЗО. А я стою как на плахе и жду расправы.

Петли не выдерживают. Роман врывается внутрь и валит меня с ног. Удар в скулу. Искры из глаз. В живот. Выбивает воздух из легких.

«Я бы мог ударить в ответ. Мог бы его убить. Покалечить. Рома бьет как истеричная баба. Но ему сейчас это нужно. Эта ярость могла бы достаться Тане. Лучше уж мне».

Ребра. Горло. Я принимаю эту кару, мечтая умереть от какого-нибудь кровоизлияния.

Конвоиры с трудом оттаскивают озверевшего демона. Кровь заливает глаза. Только часы продолжают напоминать, что я еще жив.

– Я убью тебя, сука! Я доберусь до тебя!

Рому уводят. А я остаюсь лежать на полу, слушая, как затихают шаги. В голове бьется одна мысль: «Нас уже не спасти…»

Глава 23

Аристов.

Лечу на всех парах в центр. Выжимаю из тачки ее максимум.

Разгар рабочего дня. Пробки. По трамвайным путям.

«Она не могла… зачем ей нас убивать? Кто-то заставил ее…»

Меня колбасит так, что вот-вот вырвет внутренностями. Как на свободном падении.

Как я мог дать ей уйти тогда. Все могло бы быть сейчас по-другому.

Закрываю глаза. Сжимаю оплетку.

Темная комната. Наш дом, который я купил для нее. Запах приторный, спертый. Легкая прозрачная штора ласкает мокрое истерзанное тело.

– Ты папенькин сынок, без мнения, без будущего, – шипит змея, извивающаяся подо мной, – Он вышвырнет тебя из этого мира как Кирилла.

Ее руки завязаны у изголовья. Таня выгибается на макушке. Наши стоны сливаются. Но мы продолжаем обмениваться оскорблениями.

– А ты кто? М? – вбиваю каждое слово с каждым глубоким толчком, – Твои руки по локоть в крови!

– А твои по плечи.

Поднимает бедра мне навстречу. Рвано дышит.

Она отвечает стонами, но продолжает плеваться ядом.

– Ты ничтожество, – выплевывает сквозь зубы, рвано дышит, – Никто.

Мои ладони сминают грудь. Мои пальцы вонзаются в кожу. Мои зубы прокусывают. Язык жалит соленую мокрую кожу.

Сквозняк не охлаждает накала. Не борется с духотой. Наше дыхание и жар поглощает свежий воздух.

Мозги забиты стонами, криками. Ее запахом. Ее вкусом.

Кончаю ей на живот. Продолжаю ласкать ее пальцами. Трусь о ее влажный висок. Наслаждаюсь дергающими ощущениями.

Ее колени оставляют синяк на предплечье. Ее плоть массажирует мои фаланги. Ее соки пропитали черную простынь.

– Моя… – голос хрипит, вжимаю ее в матрас.

– Я не могу принадлежать неудачнику.

Ее слова делают больно.

– Это притворство. Твое тело говорит об обратном, ягненок.

Она все еще вздрагивает и кружит тазом на моей ладони. Покусывает губы. Умирает от удовольствия.

– Тело – не душа, Аристов. Только твой член держит меня.

Звонкая пощечина прилетает в красивое лицо.

– Бездушная сука! Бешеная! Как же я ненавижу тебя!

– Поплачь…

Выплевывает в меня. Трет место удара.

Натягиваю боксеры и валю из комнаты. Хлопаю дверью. Закрываю на замок.

Позже, в тишине, осознаю: она права во всем. Я действительно ничто. Ничто без нее. И это знание разъедает меня изнутри, как ртуть

– Таня – Алмаз!

«Не могу поверить… убила моего брата…»

– Солохер – сука! Он заставил ее!

Я их всех уничтожу.

Все встало на свои места. Все мои подозрения и ощущения оправдались. Я не параноик.

– Продажная шкура! Как же был прав отец…

«Отец…» – мысль приводит меня в чувство, выжимаю газ в пол.

Набираю его. Ответа нет. Набираю охрану. Они принимают информацию. Пролетаю на красные. Влетаю на парковку. Несусь в здание со всех ног. В нужном