Алмаз - Таня Лаева

Замедляю шаг. Пытаюсь отдышаться.

«Успел…»

Прохожу мимо одной из вип палат.

– Кто это у нас здесь?

Солохер, иссиня-белый размеренно дышит. Утыканный трубками. Под ЭВЛ.

Не могу пройти мимо.

– А ведь ты нравился мне, Воронов. Думал с помощью Тани убрать нас?

Запах лекарств не успокаивает, а наоборот будоражит мою ярость. Ненавижу, все, что связано с медициной.

Секунда нужна мне принять решение. Никто мне не помешает. Наши люди оцепили всю больницу. Отец похвалит меня за этот поступок…

Достаю из-под головы подушку. Пациент просыпается. Черные глаза смотрят на меня в последний раз.

Ноги и руки пытаюсь меня оттолкнуть. Вяло борются за жизнь. Заглушенный голос пытается звать на помощь.

В коридоре что-то громко падает, но мне не до этого.

Тело Соломона сопротивляется недолго. Обмякает на койке. Рука скатывается к полу.

Выхожу и тихонько закрываю дверь. Срабатывает сигнал об остановке дыхания пациента.

Персонал бежит спасать. На полу вижу лежащую лицом вниз охранника со шприцом в шее.

– Какого…

Рвусь к отцу.

Гремит взрыв. Из палаты вырывается пламя. Вспышка ослепляет. Жар обжигает. Вываливаюсь на пожарную лестницу. Падаю спиной на ступени. Слышу хруст и ору от боли.

– ТАНЯ!!!

Она это сделала. Убила отца.

Ползу на локтях. На карачках. Шея не поворачивается. Почти не чувствую ног.

Добираюсь. Огонь… дым… кашель.

В палате никого… ни Тани, ни отца…

Глава 24

Таня.

Леска. Лезвия. Пуля.

В голове холодный рассудок. Четкий план.

Приближаюсь к цели. Закоулками крадусь к любимому месту работы. Захожу через подземную парковку. Один из охранников отливает в углу.

«Свинота».

Бесшумно и быстро. Леску вокруг шеи. Глухой удар о бетон грузного тела.

«Все-таки я неплохо почикала Витину команду. Дилетанты».

С каждым убийством я становлюсь бесчувственней. Сердце бьется в такт шагам. То быстро, то медленно.

Поднимаюсь по пожарной лестнице. Еще один.

Лезвиями Воронова по артерии. Хватается за горло. Хрипит. Булькает. Отвожу взгляд. Устала.

Захожу на этаж. Скольжу в сестринскую, натягиваю униформу на костюм красно-грязного цвета.

«Ты замаралась как никогда, Борзова».

– Таня! – восклицает Людмила Ростиславовна и роняет биксы.

Зажимаю ей рот. Придавливаю к стене. Вжимаю ее полные груди в легкие. Кряхтит.

– Тише, – отпускаю, – Ты одна?

Та дергано кивает.

– Что со Стахычем, Мил?

Сердце сжимается при мысли о старике. Хочу увидеть его… в последний раз.

Спрашиваю пока набираю лошадиную дозу наркоза. У меня есть пуля, но она для Аристова.

– Также в областной. Пришел в себя. Перевели в общую палату.

– В какой палате Аристов Виктор Сергеевич?

Застегиваю пуговицы накрахмаленного белого халата. Смотрю в ярко накрашенные быстро моргающие глазища.

– Д-двести од-дин.

Ее зубы стучат.

– Охрана его где?

– В-весь п-первый эт-таж.

– А второй?

– Н-на г-главной лест-тнице. Ч-ч-ч-через реанимацию, Тань! – решительно собирается, но разбирается вновь.

Старшая медсестра с ужасом смотрит на пояс с гранатами, выпирающий из-под белой ткани.

– Т-та-ань…

– Прощай.

Отрезаю все ее попытки понять, пожалеть, возможно, помочь. Она сделала достаточно.

Надеваю медицинскую маску. Чепец. Иду обратно к пожарной лестнице. Вхожу на последний круг со стороны реанимационной. Последний коридор, последний наемник и финал.

Шею сдавило в тиски.

«Рома… он здесь…»

Мешкать нельзя. Нет сомнений. Обхожу охранника, косится на мой камуфляж, но…

Вонзаю шприц в сонную артерию. Мгновенный вечный сон. Что-то внутри екает, тревожно звонит, но я не слышу.

«Больше не могу это вывозить. И жить с этим тоже не буду».

Срываю три чеки. Влетаю в палату.

– Что за? – говорю вслух.

Пустота. Срабатывает сигнализация. В коридоре топот. Человек шесть.

«Еще охрана?..»

Некогда думать. Отпускаю пояс. Прыгаю в открытое окно. Группируюсь. Падаю на чей-то автомобиль. Удачно.

На втором этаже выбивает стекла. Включается пожарная сирена.

Острая боль в плече. Ребра стянуло корсетом.

Еле сползаю на асфальт. Благо правое. Ноги целы. Идти могу, и это главное. Домой не дойду. Знаю только одно место, докуда хватит сил. За киоск с газетами… узкими закоулками.

Глава 25

«Это фиаско, Татьяна…»

Сползаю на асфальт рядом с машиной. Прячусь от окон. Могут искать, гнаться, поймать и далее со всеми вытекающими.

– Татьяна Николаевна, подбросить?

Наш дворник на темно-зеленых жигулях и в кепке-восьмиклинке.

– Петр Васильевич, как я вам рада.

Всегда вежливый и деликатный. С барсеткой и джинсах Монтана. Он погрузил меня на заднее сидение без лишних вопросов.

За спиной полыхающий второй этаж. Перед лицом очередной провал.

– Куда тебе, милая?

– До Центрального парка, – с трудом выдавливаю.

Вырубает и одновременно будет ноющая боль в ребрах. Плечо воет.

Водитель помогает выбраться. Сердечно благодарю. Опираюсь о стену. Передыхаю.

Дышу медленно и чуть по чуть.

Уже в подъезде расстегиваю тугую куртку. Благо этаж невысокий. Стучусь в кожаную дверь.

– Че?!

– Я.

– Татка, что с тобой?

Снова выкатывает глаза. Придерживает шатающееся побитое тело. Напуган. Никогда его таким не видела.

– Отойди.

Разбегаюсь и бью ладонью в стену.

Крик вырывается. Плечо встает на место. Веня поспешно закрывает за мной дверь на ключ и цепочку.

– Иди в аптеку.

Уже через полчаса мой Червячок проходит курс подготовки перевязок и оказания первой помощи пострадавшим.

– Я просто в шоке… что за замес?

– Выпала из окна.

– Выпала?

– Ну, прыгнула.

Завязывает аккуратный бантик. Дает замороженную курицу. Прикладываю окорочка к отбитым местам.

– И стоило оно того? – страх меняется на выражение лица «я же тебе говорил».

– Ой, не начинай.

Пыхчу и морщусь. В носу стоит запах хлорки. Перед глазами пустая палата.

– Как же так…

Невольно произношу.

– Что «так»?

Веня приносит теплое молоко. Укрывает бабушкиной шалью. Пахнет ацетоном.

– Я посплю.

Веня садится за компьютер. Отключается от реальности. Надевает наушники. По экрану забегали зеленые циферки.

Проваливаюсь в беспокойный поверхностный сон.

Просыпаюсь от ощущения влажной тряпки на лбу.

– Ты горишь…

– Дай еще анальгин.

Сплю полусидя. Хочу погрузиться в беззаботный сон или хотя бы воспоминания, но мозги забиты лишь одной мыслью: «ты снова промахнулась».

Открываю глаза в полумраке. Бардак. Веня спит в кресле напротив.

– Ты должна остановиться во имя спасения твоих